-3...-5°C

16+
  • Этот день прервал наше детство

    22.06.2011 05:36:32

    Этот день прервал наше детство

    22 июня 1941 года.  Этот день навсегда войдет  в историю нашей страны.  Из многочисленных книг, воспоминаний и фильмов каждый из нас знает,  как развивались  трагические  события. А как вспоминают 22 июня  очевидцы? С таким вопросом «Красный Север» обратился к ямальцам. Оказалось, они помнят этот день  до мельчайших подробностей.

    Александра Николаевна Пьянькова, Надым:

    – В 1941 году мне было всего шесть лет, но 22 июня я помню очень хорошо. В нашу деревню известие о войне пришло после обеда – далековато мы жили не только от областного, но и от районного центра.

    Был теплый воскресный день. Вся наша семья: мама, папа, я и два брата – сидели за столом и пили чай из большого семейного самовара. Такими днями, как этот, мы дорожили, ведь выпадали они нечасто, поскольку тогда работать на селе приходилось много и трудно. Мы о чем-то разговаривали, шутили, и вдруг наше внимание привлек всадник, который ехал по улице и громко  выкрикивал страшное слово: «Война, война…»

    Из домов стали высыпать люди. Вскоре возле сельсовета добровольцы уже записывались на фронт. Помню, я удивилась тому, что среди них было много девушек. В числе первых ушел на фронт и мой старший брат Павел, через несколько месяцев – средний Володя. А в декабре 1941 года мы с мамой провожали уже и отца.

    И сейчас сердце щемит, как вспомню его удаляющуюся фигуру и наше с мамой чувство, что остались мы теперь совсем одни…

     

    Леонид Андреевич Землянский, Надым:

    – Наш отец работал в 1941 году в Крыму, в двенадцати километрах от Феодосии, где строился завод по производству торпедных катеров.

    Родители, моя старшая сестра, я и младший братик дружно жили в одной из комнат служебной коммуналки. Жизнь шла своим чередом: в мае я с почетной грамотой окончил третий класс, а 21 июня мы радовались за учеников школы, которые праздновали выпускные вечера. Знаете, была тогда такая традиция: 22 июня они гуляли всю ночь напролет, а утром встречали рассвет как своеобразный символ начинающейся новой жизни.

    Но оказалось, что в 1941-м этот рассвет не сулил ничего хорошего. Утром меня разбудил странный отдаленный гул. Взрослые уже не спали, то и дело до меня доносились хлопанье дверей и их приглушенные голоса. Взрослые предполагали, что это какие-то учения наших войск на Черном море. Однако настораживала сила взрывов и то, что они продолжались слишком долго.

    Мы ждали сообщений по радио, но из динамиков доносились патриотические песни. И в полдень прозвучало обращение Молотова, в котором говорилось о том, что на Советский Союз напала гитлеровская Германия и ее авиацией нанесены бомбовые удары по Киеву, Одессе, Херсону, Бресту и другим городам. Мы же слышали бомбежку Севастополя.

    А в августе отец ушел на фронт. Он обнял меня на прощание и сказал: «Ты остаешься за меня и теперь будешь в семье старшим мужчиной…» И все последующие годы я действительно был в семье старшим мужчиной. А папа с войны так и не вернулся…

     

    Борис Григорьевич Пуртов, председатель Красноселькупского районного Совета ветеранов войны и труда:

    – Каким запомнилось мне 22 июня 1941 года? Самый обычный летний день. В нашей деревне Иска-Чебаково, что в Нижне-Тавдинском районе Тюменской области, текла самая обыкновенная жизнь. Ничего особенного: мы, ребятня, помогали маме управляться по хозяйству, отец был на работе.

    Было мне на тот момент шесть с половиной лет. О том, что началась война, мы узнали по радио. В деревне был радиоузел, а динамик висел на конторе лесопункта. Вспоминается сейчас вмиг охватившая всех деревенских грусть, боязнь. Даже мы, ребятишки, притихли.

    В первые же дни войны на фронт ушли мои дяди – Александр и Павел. Еще хорошо помню, как привезли повестку отцу и мы его провожали. Маме дали телегу с лошадью, чтоб довезти папу до сборного пункта. Я проводил отца от деревни до леса. Прощаясь, он поднял меня на руки, поцеловал и сказал: «Слушайте маму».

    От леса я побежал домой, но всё время нет-нет да останавливался, оглядывался.

    С самых первых дней войны мой брат Георгий работал наравне с взрослыми на сплаве, на лесопункте, а мне мать поручила заниматься заготовкой дров для дома. На каникулы я уходил в соседнюю деревню к бабушке и работал в колхозе, зарабатывал трудодни.

     

    Антонина Кузьминична Заводевкина, ветеран ВОВ, ветеран педагогического труда, жительница Красноселькупа:

    – В июне сорок первого мне было двенадцать лет. Жили мы в глухой деревеньке Юрково на Смоленщине. Понятно, что ни радио, ни газет, никаких других источников информации там не было. В один из июньских дней примчался в нашу деревню ездовой, посыльный, который и сообщил, что началась война. Он же привез и повестки нашим отцам, братьям, мужчинам всей деревни.

    Что тут началось! Плач, слезы, оцепенение. А потом в деревне наступила какая-то оглушающая тишина. На второй день мужчины стали уходить на фронт.

    А спустя несколько дней тишину нашей деревни нарушил рев техники, мотоциклов, танков. В Юрково вошли немцы. Два года с лишним мы прожили на оккупированной территории. Красная Армия освободила нашу деревню в сентябре 1943 года.

    Каким мне запомнилось 22 июня 1941 года? Став взрослее, я поняла: этот день прервал наше детство.

     

    Опрос провели Елена ПЕККА и Маргарита ПЯК

     

     

     

     

     

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...
Яндекс.Метрика