-9...-11°C

16+
  • Застывший город живёт в воспоминаниях

    25.04.2014 02:46:05

    Застывший город живёт в воспоминаниях

    Чернобыльская АЭС. Катастрофа мирового масштаба. За время ликвидации ни один пожарный не отказался идти на место происшествия. Никто не знал, что каждый новый день в зоне заражения грозил человеку медленной смертью.

    В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года, с пятницы на субботу, в Чернобыле один за другим раздались три мощнейших взрыва. 

    Однако воскресным утром жители Припяти не знали о катастрофе. Они гуляли по городу с детьми. Царила атмосфера выходного дня.

    – Кто был в курсе – те тихонько уехали в первый же день, – рассказывает Анатолий Палюга, участник тех трагических событий. – Только 27 апреля, в воскресенье по громкой связи было передано сообщение: «Товарищи, в связи с аварией на Чернобыльской АЭС объявляется эвакуация города. Иметь при себе документы, необходимые вещи и, по возможности, паёк на 3 дня. Начало эвакуации в 14.00», – Анатолий Иванович недоумённо разводит руками. – В назначенное время возле каждого подъезда остановились автобусы. За два часа город опустел. Многие тогда думали, что дня через три, самое позднее через неделю, вернутся домой.

     

    ГЕРОИ ПОНЕВОЛЕ

    paluga2 25042014Во время взрывов реактор и здание энергоблока АЭС не выдержали, полыхавшие остатки ядерного топлива и графита упали на крышу машинного отделения, покрытую битумом, от чего случился пожар. Вскоре с кровли потёк расплавленный и уже высокорадиоактивный битум. В это же время в отряды пожарной охраны населённых пунктов Киевской области начали поступать сигналы тревоги.

    Вот как вспоминает Анатолий Иванович тот день:

    – Я возглавлял отряд военизированной пожарной охраны города Белая Церковь. По сигналу все четыре наши машины сразу выехали в Припять, мы прибыли туда в четыре утра. На кровле пожар уже был потушен, нам пришлось заняться тушением графита, который валялся повсюду. Вскоре выяснилось, что атомный реактор затоплен. При взаимодействии ядерного топлива с водой получился бы эффект водородной бомбы. Надо было добраться до крана и откачать воду в отстойник.

    Жидкость содержала высокую дозу радиации. Решили откачивать пожарными машинами. На эту ответственную, опасную для жизни работу согласились пять человек из нашего отряда и двое из других подразделений. За пять минут, медлить было нельзя, они откачали воду из-под атомного реактора, – рассказывает Анатолий Иванович.

    Товарищей, отдавших жизнь в борьбе с радиацией, он вспоминает с волнением:

    – Первыми приступили к тушению четвёртого энергоблока караулы лейтенантов Виктора Кибенка, Владимира Правика и майора Леонида Телятникова. 28 пожарных Чернобыля приняли первый удар на четвёртом энергоблоке атомной станции. Они сражались с огнём насмерть. Шестеро из них умерли в нечеловеческих муках от последствий ионизирующей радиации уже в первой декаде мая 1986 года в московской клинике.

    Молодые люди, участвовавшие в ликвидации, уходили один за другим. Испытывая нестерпимую, несовместимую с жизнью ядерную боль. Их обожжённые тела до сих пор помнят родственники. Героев похоронили на Митинском кладбище в Москве. В их честь установлен памятник, который олицетворяет сотрудника пожарной службы, закрывшего собой мир от ядерного взрыва.

    – Нельзя в этот день не вспомнить имена шестерых погибших чернобыльцев: двое из них, Владимир Правик и Виктор Кибенко, посмертно получили звание Героя Советского Союза. Четверо – Николай Вашук, Василий Игнатенко, Владимир Тишура, Николай Тытёнок – посмертно были награждены орденом Красного Знамени, – говорит Анатолий Палюга. Его грудь закрывают российские государственные ордена и медали, Украины и СССР. Он был на месте трагедии с первых дней и вместо положенных двадцати пробыл там 40 суток. На вопрос – почему? – ответил коротко: «Не было замены».

    Он неторопливо перебирает в уме события той трагедии, вспоминает, как собирали радиоактивный графит, ликвидировали технику, которая не могла работать из-за большой дозы радиации.

    – Тракторы, пожарная техника, грузовые машины – их невозможно было очистить от радиации. Дозатор зашкаливал. Что только мы не пробовали – и хлорку, и воду, и другие средства. В итоге пришлось загнать всю технику в огромный могильник и засыпать песком. Приходилось тушить пожар и с воздуха. Вылетали с военными на вертолёте, бросали на реактор мешки с песком, оловом и свинцом. По-другому нельзя было тушить – очень высокая радиация.

     

    НАВСЕГДА 1986-Й

    После аварии в июне 1986 года в Припять никого не пускали, подступы к городу охраняли военные. Однако первыми вынужденно возвратились родственники погибших ликвидаторов – понадобились документы. Вернулся и командир сводного отряда пожарных от Киевской области Анатолий Палюга, он не мог отказать отцу погибшего товарища:

    – В начале июня приехал отец Виктора Кибенка, одного из первых участников ликвидации последствий взрыва. Он попросил помочь забрать документы сына. Мне удалось получить разрешение на въезд.

    Припять 1986 года. Город будто впал в кому. Нет, не уснул, а застыл в ужасе. Поседевшие непонятно от чего деревья, всюду пыль. Несмотря на жаркое лето, не слышно ни звука. Тишина, точнее, вакуум, сдавливающий виски и путаница мыслей – мозг отказывался верить, что такое возможно.

    В мёртвом городе чувства обострялись, слышны были каждый шаг, даже дыхание. Вокруг ни одного человека, бродили только голодные собаки. Это было как немое кино, кадры мелькали один за другим беззвучно. По мнению Анатолия Ивановича, сцены из фильма Андрея Тарковского «Сталкер» не так страшны по сравнению с тем ужасом, что был в Припяти.

    – Было ощущение, что город гниёт, отовсюду шёл смрад. На небе ни облака. Деревья застыли в безмолвии, тоскливо глядя в окна девятиэтажных домов. Валяются игрушки, на балконах висит бельё. Только сухие листья шелестят и кружат дорожная пыль и мусор. Мёртвый город – одно из самых страшных воспоминаний, оно преследует меня всю жизнь, – говорит Анатолий Палюга.

    – Когда мы зашли в квартиру, было ощущение, что люди куда-то торопились, но скоро должны вернуться. Однако отвратительный запах гниющих продуктов и разбросанные на лестничных площадках вещи возвращали в реальность. Мы взяли документы и спешно отправились обратно, – вспоминает Анатолий Иванович.

    Припять осталась застывшим советским городом. Здесь и сейчас 1986 год и СССР, теперь уже навсегда.

     

    НЕВЕДЕНИЕ – СТРАШНЕЕ ВСЕГО

    За время ликвидации последствий аварии ни один пожарный не отказался идти на место происшествия: боролись то с огнём, то с последствиями катастрофы. По рукавам пожарной машины бесстрашные бойцы подавали воду для цементного раствора при строительстве саркофага вокруг аварийного атомного реактора. Работа была напряжённой, надо было исключить все «если». Перед пожарными стояла единственная задача: быстрее убрать радиоактивный «мусор». Они стали чистильщиками.

    По словам Анатолия Палюги, самое страшное тогда было в том, что ликвидаторов не предупредили о последствиях облучения. Практически никто из них не знал, что с ними станет завтра. Люди, которые самоотверженно тушили пожар, откачивали воду из-под атомного реактора, убирали последствия катастрофы, и предположить не могли, чем им грозит этот подвиг.

    – Сегодня никто не отрицает, что это была катастрофа мирового масштаба. Тогда же никто не знал, что каждый новый день на месте происшествия грозил нам медленной смертью. Отголоски той трагедии доходят и сейчас. Офицеров, руководивших ликвидацией, почти не осталось, да и самих участников с каждым годом становится всё меньше, – вздыхает Анатолий Палюга.

    Он переживает, что чем дальше от тех событий, тем меньше вспоминают ликвидаторов Чернобыльской катастрофы, героев поневоле, смелых и отважных советских граждан, которые не думали о наградах и почестях, когда оградили страну от радиации. Нельзя забывать тех, кто ради других пожертвовал своей жизнью и здоровьем, убеждён Анатолий Иванович.

     

    Хасана БОЯЗИТОВА

    Фото из архива Анатолия Палюги

     

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...
Яндекс.Метрика