0...-2°C

Цифровое ТВ
16+
  • Безаварийный налёт для лётчика как госнаграда

    16.08.2015 01:36:27

    Безаварийный налёт для лётчика как госнаграда

    Ветеран ямальской авиации вспоминает об ошибках, на которых учились.

    Полет не по инструкции, мобилизация всех знаний и опыта, посадка на ощупь… Таких историй ямальские авиаторы могут рассказать кучу. А еще, оказывается, небо везде разное, к каждому нужен свой подход.

    В интервью «КС» бывший штурман Салехардского летного отряда Александр Холматов рассказал свою историю освоения неба. Последний рейс он сделал на «Ан-26» в 1999 году, перед продажей самолета.

    Потом Салехардский филиал «ТюменьАвиаТранс», проигравший в гонке авиакомпании «Ямал», ликвидировали – летный отряд пошел под сокращение. На заслуженный отдых штурман с супругой по программе переселения перебрался в Тюмень. Сначала сны о полетах не давали покоя, теперь привык.

     

     

    ПУТЬ В НЕБО НАЧАЛСЯ С МОРЗЯНКИ

    – Я очень мечтал стать штурманом. В войну штурман был незаменимым человеком в бомбардировочной авиации. Но в Барнаульском летном училище меня зарубили по здоровью, я тогда сказал: всё равно буду летать, – начал рассказ Александр Михайлович.

    Началась его летная карьера с военной авиации, на срочную службу парень из Узбекистана попал в полтавскую авиационную дивизию военным радистом.

    Уроки азбуки Морзе Александру Холматову дали на железнодорожной коротковолновой станции, он там работал до призыва. Результат – в первый же день службы назначение инструктором, морзянку он бил лучше всех. Но пока даже это не позволяло ему взлететь, стрелками-радистами на «Ту-16» были рядовые солдаты, которые прошли специальное обучение. Желая попасть в небо, он упросил командование перевести его из полтавской дивизии в прилукский полк. Первую радиограмму на новом месте он набил с такой скоростью, что в ответ просили тише, уважение заслужил и в Прилуках. Но быть радистом на борту разрешили, только когда он подписался на сверхсрочную службу, – таковы условия. В армии Холматов получил отличника военно-воздушных сил и первый класс воздушного стрелка-радиста.

    После военной авиации была гражданская. В 1972 году молодой парень после «Тушки» освоил пассажирский «Ил-18». Но переучиваться на штурмана его взяли не сразу, пришлось доказывать, что 2,5 года лету радистом-инструктором – это не просто так. Уже потом были «Ан-24», «Ан-2», «Як-40» и даже «Ми-8». Штурману был присвоен первый класс и открыт доступ к международным полетам.

     

    ТРИ МИНУТЫ СТРАХА

    Гроза – первый враг самолета. Александр Михайлович рассказал, однажды ему пришлось встретиться со стихией. Допустили это по глупости, зато получили урок на всю жизнь. Первые седые волосы заработал там.

    Летели на Днепропетровск с грузом-200, под Волгоградом попали в сильную грозу, пришлось сесть, лето – страшная жара. Фронт стоял от Ленинграда до Черного моря – поделил всю страну, а лететь надо срочно. Через несколько часов в локатор увидели небольшую дырочку. Решили – пройдем. Из-за жары самолет не мог набрать высоту, до той дырки еще километров 150.

    – Что делать? Есть два варианта: 150 километров на Север или три минуты страха – это значит войти в грозу. Решили – три минуты страха. А там черные ямы, попадешь – не вылезешь, электризация и турбулентность такие, что луч от локатора назад не возвращается. Увидел уже поздно, самолет подсосало. Рев, скрежет, треск, свист. Все стекла покрыты светящимися щупальцами. Самолет – как кота за шкирку взяли – начало трясти вверх-вниз. Я глазами уперся в локаторы и только команды даю: левее, левее, правее... Оба пилота борются со штурвалом, чтобы в ямы не попасть. Через три минуты выплюнуло. Тишина… Чистота, звезды светят. Домой прилетел, жена говорит: «Что-то ты в известке волосы вымазал». Известка не смывается. Всё – белый.

    Ямальское небо таких испытаний не устраивало. Суровый край заставлял понервничать при заходе на посадку. В Яптик-Сале летали за рыбой, ледяную полосу накатывали прямо на реке, ставили бочки, сверху всё видно на пятерочку. Только самолет начинает заходить, стелется поземный туман – полосы нет. Сложно было, но садились, рассказывает Александр Михайлович.

     

    НАГРАДА ЗА БЕЗАВАРИЙНЫЙ НАЛЁТ

    О своем знаменитом командире 243-го Салехардского летного отряда Александр Холматов рассказывает с особым почтением. Геннадий Николаевич Зайцев, уже будучи директором Федеральной авиационной службы и первым замминистра транспорта РФ, выхлопотал для авиаторов звание ветерана труда.

    – До 1998 года человеку из летного состава было сложно получить ветерана труда, для этого должны быть государственные награды, а их руководители оставляли для себя и близких. Геннадий Николаевич сделал так, что 10 000 часов безаварийного налета у летчиков и 6600 у вертолетчиков приравниваются к государственной награде. За это мы ему очень благодарны.

    Значок на парадном пиджаке Александра Михайловича говорит, что его безаварийный налет – 15000 часов. Сколько их на самом деле – сосчитать, пожалуй, невозможно. Многие полеты не вписывались в норматив, согласно которому длительность полета не должна быть дольше девяти часов. А из Нового Уренгоя до Симферополя долететь за 9 часов не выходит. Время урезали, час-полтора выкидывали, сколько таких урезанных часов было...

     

    ЯМАЛЬСКОЕ НЕБО НЕ ПОМЕНЯЛ ДАЖЕ НА РОДНОЕ, УЗБЕКСКОЕ

    На Ямал штурмана Холматова привела мечта, романтика. Тогда она была важнее денег, и таких романтиков находилось немало. После Кировоградского училища, где он упорно не хотел пересдавать экзамен, чтобы исправить четверку для получения красного диплома, убежденный, что не оценки, а небо покажет, насколько он его достоин, молодой штурман приехал в Салехард.

    – Однажды я летел в отпуск, к маме в Ташкент. И надо же случиться – в это время там упал самолет «Ту-154», погибло 180 человек. Геннадий Николаевич Зайцев приехал разбираться, вокруг него бегают местные чиновники… Он увидел меня, спрашивает: «Штурман, а ты что здесь делаешь?» Ведь узнал! «Погоди-ка. На каких самолетах хочешь летать – «Ту-154», «Ил-76»?» Говорю, что надо подумать. «Думать некогда, – отвечает Геннадий Николаевич, – пока я здесь, всё дадут – и квартиру, и самолет. Меня не будет – ничего не жди». Я отказался, сказал, в Салехард полечу. Такой он человек, хотел помочь. А мне Север интересней, я привык к нему, хоть и край суровый. Работа же чем сложнее, тем интересней. Вот сейчас я в охране работаю, у меня большой объект, обход – не пять минут, а полчаса, надо много чего проверить. Работать нескучно.

    Напоследок вопрос: если бы к вам сейчас приставили ученика, о чем бы ему рассказали?

    – В первую очередь строго выполнять НПТ – наставления по производству полетов. Там сказано, чего нельзя делать. Эти наставления написаны кровью. После разбора каждой авиакатастрофы в НПТ появляется новая строчка. Это очень ценная книга, хоть и небольшая по размерам.

     

    Алсу ХАЙРЕТДИНОВА

    alsu_x@mail.ru

    Фото автора 

     

     

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...