...°C

Цифровое ТВ
16+
  • История дембельского дипломата

    15.02.2016 10:31:00

    История дембельского дипломата

    Самая большая экспозиция музея четвёртой школы Надыма посвящена афганской войне. И это не случайно, ведь основан музей по инициативе местного отделения Союза ветеранов Афганистана. Коллекция хранится под стеклом витрин, на стендах и полках, в толстых архивных папках. За одним из стёкол разинул беззубый рот чёрный кожаный дипломат. Внутри, на подкладке, надпись: «Кандагар».

    Говорили, что с такими вот дипломатами из Афгана улетали все демобилизованные, что их чуть ли не в обязательном порядке раздавали каждому солдату. В доказательство показывали кадры из фильма «Девятая рота», когда во время гибели самолёта, уносящего домой отслуживших ребят, на взлётке стояла группа дембелей с теми самыми щегольскими чемоданчиками в руках.

    На самом деле в Афганистане ничего не раздавали, армейцы покупали дипломаты в военторговских магазинах на собственные деньги – чеки, которые они получали за службу на огневом рубеже. Месячное жалование рядового составляло 7 чеков, что в отечественном эквиваленте равнялось семи рублям. На эти деньги в Союзе можно было купить четыре килограмма костей супового набора, два килограмма сливочного масла или столько же колбасы, 40 блоков сигарет «Прима» или четыре блока «Мальборо», полтора ящика «Жигулёвского» или две пол-литры «Московской». Солдатское житьё-бытьё в пекле «чужой войны» оценивалось государством невысоко. Даже пенсионеры получали тогда от 60 до 120 рублей. Да что там, и на гражданке на особом положении «афганцев» не держали, все помнят знаменитое: «Мы вас туда не посылали!»

    Так вот, дипломат был заветной мечтой любого будущего дембеля, без него ну никак нельзя было ехать домой! Стоили они от 40 до 70 чеков, так что копить приходилось долго. Ребята обзаводились дипломатами сразу, как только получалось, а потом начинали заполнять их всякой всячиной. Обычно это были афганский платок для матери, раскладной бритвенный станок для отца, набор косметики для любимой, а для себя – джинсы, батник, сигареты «More», спортивный костюм «Puma». Ближе к дембелю в приложение к дипломату появлялись самодельная неуставная парадная форма, обмятые по ноге сапоги с обрезанными особым образом каблуками и прочие атрибуты отслужившего солдата.

    Но сложнее было не накопить на всё это добро (чего скрывать, война – не только политика, но и бизнес), а вывезти его из страны. Выезжающим разрешалось иметь при себе вещи, не превышающие по стоимости денежное довольствие, полученное за всё время службы. Остальное изымалось. Поэтому дембелям приходилось искать разные лазейки. Некоторым пройти досмотр помогали друзья, другим везло, и проверяющие закрывали на это глаза, иных всё-таки «раскулачивали».

    С Юрием Третьяковым – дарителем того самого дипломата  – произошла совсем другая дембельская история. Когда до конца службы оставалось полгода, он угодил в госпиталь. Тяжёлое ранение, повлекшее удаление почки и досрочную путёвку домой, надолго приковало его к больничной койке. Сначала «отдыхал» в Кабуле, потом в Ташкенте… А дипломатик-то оставался в родной части, где, в конце концов, «прилип» к чужим рукам и уплыл в неизвестном направлении. Горевал он тогда или нет – не признаётся, только спустя время, увидев точно такой же у друга детства (тоже бывшего «афганца»), Юрий захотел выпросить его себе на память. И выпросил. Хранил, берёг, а когда товарищ умер, решил подарить музею четвёртой школы.

    Третьяков много рассказывал о войне и очень неохотно – о своей судьбе после Афганистана. Не сложилась, видно, судьба. Вернее, сложилась не так, как мечталось в Кандагаре. Не оправдались юношеские надежды – наивные, чистые, благородные, как у всех в этом возрасте. Думал тогда, может, каким-нибудь «штирлицем» его возьмут «в разведку», поэтому за всю свою службу ни одной точки на теле не сделал (а ведь наколки в армии были в порядке вещей). После этих воспоминаний он очень смущается и начинает над собой смеяться. Он, кажется, был когда-то безнадёжным романтиком. Но Юрий спешит исправить это впечатление и добавляет, что сразу после войны пошёл в мединститут и семь лет прилежно учился. Врачом хотел стать –  дань уважения капитану, который его оперировал в Кандагаре.

    Он непременно бы стал хорошим врачом, не вмешайся реальность. Проза была проста, а выбор очевиден: медикам в то время платили 400 рублей, а простым работягам-слесарям, даже по низшему разряду, в три раза больше. Корочки слесаря Юрий получил ещё до войны. А дань капитану? Капитан бы понял и не обиделся. С тех пор Третьяков с иллюзиями покончил. За плечами этого человека пятьдесят лет жизни, десять из них – на Севере, два брака и два развода, более двадцати лет слесарского стажа. Он незаменимый работник, грамотный, надёжный, безотказный. Единственный, кого можно посреди ночи сорвать с постели и бросить на устранение прорыва какой-нибудь трубы. За эти, кстати, качества один давний товарищ Юрия, северянин, и выдернул его в Надым. Кроме него, видимо, не на кого было положиться.

    Высокий, сухой, крепкий, с приветливым и оттого очень симпатичным лицом. В его прищуренных улыбкой глазах мелькнёт иногда тень досады, разочарования, и он опускает голову и задумчиво глядит на свои почерневшие, загрубевшие от работы ладони с длинными узловатыми пальцами. Когда-то эти пальцы легко перебирали серебряные струны гитары, а сейчас привыкли управляться с вещами куда более прозаичными.

    Мы долго беседовали. Всё хотелось спросить: зачем человеку, которому довелось пережить страшную войну, испытать боль, страх, видеть смерть… зачем ему было выпрашивать у друга лишнее напоминание обо всём этом?

    Теперь, кажется, знаю: не об ужасах войны напоминает старенький дипломат бывшему «афганцу», а о времени, когда мечтал он живым и здоровым вернуться домой. Когда сильное молодое сердце трепетало при мысли о тысячах дорогах, которые лягут перед ним в мирной жизни, – выбирай любую! Когда сбудутся все его грандиозные планы и ничего страшнее войны в судьбу больше не вмешается.

     

    Автор

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...