НОВОСТИВ Салехарде капитально отремонтировали четыре километра дорог ПРОИСШЕСТВИЯВ Салехарде спасли мужчину с карниза многоэтажки ЭКОНОМИКАБуровики учились избегать айсбергов ОБРАЗОВАНИЕ«Школьные» вертолеты летят за учениками в тундру ОБЩЕСТВОБоди-арт, флешмобы и живая музыка: как на Ямале отметили День российского флага ВЛАСТЬНа Ямале провели тренировочные выборы НОВОСТИДмитрий Артюхов подвёл итоги большого автопробега по восточной части Ямала КУЛЬТУРАПолмиллиона на искусство. Творческие коллективы ЯНАО наградили грантами ОБЩЕСТВОВетеран ВОВ из Лабытнанги не дождалась весточки от президента ЗДОРОВЬЕВ Роспотребнадзоре рассказали об эффективности вакцинации от гриппа на Ямале ЖИЛКОМХОЗДайджест Арктики: северные регионы готовятся к плановому потеплению НОВОСТИСалехардцев из «поплывшей» двухэтажки временно расселят ОБЩЕСТВОФотоконкурс «Живем на Севере»: со всех ног – за счастьем! ОБЩЕСТВОДепутаты Тюменской областной Думы в Сургуте выбрали маршруты для межрегионального детского туризма ОБЩЕСТВОГлавные события форума «Мед» будут транслировать в интернете ЗДОРОВЬЕВсе условия. Ямальцев ждут на диспансеризацию по вечерам и выходные ПРОИСШЕСТВИЯВ Новом Уренгое отправили за решетку группу наркоторговцев ПРОИСШЕСТВИЯВ Ноябрьске двое детей укололись найденными на улице шприцами ЭКОНОМИКААналитики выяснили, сколько ямальцев терпеть не могут свою работу НОВОСТИЮную салехардку будут два месяца ставить на ноги в Челябинске ПРОИСШЕСТВИЯВ Челябинске задержали мошенника, похитившего у ноябрянина 100 тысяч НОВОСТИВ Салехарде появилась экспериментальная разметка из пластика ОБЩЕСТВОНа День города в Новый Уренгой приедет певец лейбла Black Star ПРОИСШЕСТВИЯВ Ноябрьске байкер на скорости вылетел из седла НОВОСТИДети мерзнут. На Ямале досрочно начался отопительный сезон

  • Сыщика на гипнозе не проведешь. Откровенное интервью с надымским следователем

    25.07.2018 12:02:00

    Сыщика на гипнозе не проведешь. Откровенное интервью с надымским следователем Фото: Мария Деревенькина

    25 июля в России отмечается День сотрудников органов следствия. «Красный Север» к празднику взял интервью у Елены Конуспаевой из Надымского отдела СУ СК РФ по ЯНАО. Каково быть следователем в юбке, помогает ли в работе интуиция, и отличается ли женщина-следователь от обычной женщины?

    Наша героиня 18 лет ловит жуликов. Так долго «общаться» с особенным контингентом может только человек, влюбленный в свою профессию. А она и не скрывает своей привязанности.

    – Я иногда себя с подругами сравниваю. Я жестче. Я не поддаюсь чужому влиянию. Меня убедить в чем-либо или переубедить крайне сложно. Предположу, что если кто-нибудь захочет ввести меня в гипноз, у него ничего не получится, – рассказывает Елена. 

    – В 2000 году мы вчетвером с потока пришли работать в следственный отдел, – рассказывает Елена Сергеевна. – Для первой девочки было важно как можно больше времени проводить с семьей. При работе в следствии это невозможно. Вторая не выдержала психологически. На первых же дежурных сутках ей досталась кража велосипеда. Задержали лицо с психическими отклонениями. Она провела с ним два часа и сказала: «Все! Я больше не могу». Перешла в отдел кадров, а вскоре и вообще ушла из органов. Мальчик ввиду того, что он был молод, беззаботен и ему хотелось погулять, к работе относился халатно. Следствие же требует собранности, внимательности и стопроцентной отдачи. Вот и осталась здесь только я. Сказался и развод. Моя личная драма толкнула меня в работу. Я ушла в нее с головой.

    Потом, расследовать уголовные дела может далеко не каждый. Приходит много девочек с горящими глазами. Работать хотят, но не получается.

    – Почему?

    – Не умеют писать. А пишем мы много.

    Признаюсь, в школе я не очень хорошо писала сочинения. А вот излагать мысли других людей у меня получается отлично. Что собственно здесь и требуется: писать без вымысла, без искажений. Многим именно это и не удается. Помните: «Казнить нельзя помиловать»? Это как раз про нас. Фразу можно написать так, что она изменит смысл всей речи человека. И такое в практике встречается. Когда тебе говорят одно, а ты понимаешь по-своему. Это и с вашим журналистским ремеслом схоже. Только здесь ответственность больше. Ведь от написанного зависит судьба человека. Здесь в первую очередь надо остаться предельно точным и объективным.

    – Следователь – хороший психолог?

    – Конечно. Не зря же нам преподают в институте судебную психологию.

    По жестам можно очень много сказать о человеке. Я использую эти знания в своей работе. Когда человек лжет, это всегда видно. У него бегают глаза. Вот сейчас у нас мужчина сидел на объяснении. Мы с ним просто беседовали. Еще даже не допрашивали. Он трижды снял часы с одной руки и надел на другую. Он перемял все свои пальцы. Смотрел он всегда вниз, либо отводил глаза.

    Может, вы заметили, когда я разговариваю – я смотрю в лицо.

    Хотя люди разные бывают. Был у нас сотрудник. Он вообще никогда никому в глаза не смотрел. И на совещаниях всегда нервно крутил в руках свой телефон, переворачивал его и стучал гранями по столу. Мы никак не могли понять, почему так происходит. Был ли он патологическим лгуном? Вряд ли. Скорее всего, это что-то нервное.

    – Женская интуиция в работе помогает?

    – Помогает. Такой случай, к примеру. Мы задержали мужчину, подозреваемого в совершении кражи. Дверь в квартиру была открыта, и он свободно туда проник. Мы только-только начали сбор информации по этому делу. Даже заявление от потерпевшей еще не было зарегистрировано. Мы спросили подозреваемого: «Что ты делал в подъезде?». Он ответил, мол, жутко замерз и грел руки от батареи. Не знаю почему, но в этот момент у меня что-то екнуло. Я настояла, чтобы мне дали машину и оперуполномоченного. Мы поехали осматривать подъезд.

    – Батарея была холодной?

    – Ее там вообще не оказалась. Вот такая маленькая зацепка может стать ключевой в деле.

    – Ваше самое крупное дело?

    – Расскажу два запомнившихся.

    2006 год. На территории Тюмени орудовала банда скинхедов. Двенадцать молодых людей сплотились, чтобы «очистить нацию». Были среди них и несовершеннолетние. Жертв выбирали по национальному признаку, выслеживали и жестоко избивали. Одного человека убили. Одному, чтобы запугать, на голове вырезали часть кожи с волосами. Объем уголовного дела был огромный. Я даже не буду врать сколько томов. В итоге всех фигурантов арестовали. Осудили за убийство и экстремизм. Дело было очень громкое. Нам даже за него премию дали. Наверное, тысячи по три (смеется).

    А второе дело – пару лет назад в Надымском районе. В поселке Пангоды двое молодых людей пытались сбыть полтора килограмма спайса. Причем они его не продавали, а хотели выменять на хороший автомобиль. Это была масштабная операция, с «внедрением». Наш сотрудник играл роль «покупателя». Ему предоставили солидное авто. Он встречался с преступниками, обсуждал детали «сделки». После задержания мы изъяли у них еще полкилограмма наркотиков. В итоге их посадили. Одного на пятнадцать, другого на десять лет. У одного из них буквально за неделю до задержания была свадьба. Жена приходила, плакала постоянно. Организатором же был другой; тот, что постарше. Он ввел своего младшего подельника в зависимость. Пытался втянуть в мелкие сбыты: дал партию наркотиков. А этот в какой-то момент испугался, что за ним ведется наблюдение, и рассеял эту партию на озере. Организатор поставил его на счетчик. А после того, как появилась такая большая партия, сделал другое предложение: помочь поменять наркотики на авто и разойтись.

    IMG_20170713_200150.jpg

    – Вы про жену с чувством рассказывали. Вообще профессия меняет? Делает жестче? Была сердобольная, стала бездушная?

    – Это вы в точку. Прямо про меня сказали. Изначально было жалко каждого потерпевшего. Я всем сочувствовала. Это, конечно, и сейчас осталось, но в гораздо меньшей степени. Полностью человечность искоренить невозможно. Профессиональная деформация личности происходит. Это однозначно. И духовная деградация тоже. Прочла где-то, что больше пяти лет в следствии работать нельзя. Не знаю, насколько это верно. Но чувство жалости притупляется. Элементарно, когда на вскрытия хожу, а там детки, бывает даже груднички. Это несчастные случаи, как правило. И я смотрю на тело, как на предмет, а не как на ребенка. Тут же ловлю себя на мысли, что стала бесчувственной. Но с другой стороны понимаю, если буду плакать над каждым трупом, то просто сойду с ума.

    – Может, у вас какие-то увлечения есть?

    – Не поверите, нет. Я всегда шучу по этому поводу. Кроме как «сажать» преступников, я больше ничего не умею. Хотя вышиваю иногда. Опять же… крестиком (смеется).

    – Женщина-следователь отличается от остальных женщин?

    – Я очень консервативна. Не люблю менять свои привычки и круг своего общения. Люди, что со мной рядом, должны быть проверены временем. Ну, и я не смогла бы быть домохозяйкой. Можно сказать, что и ребенка я родила по необходимости. Только потому, что так надо, так заведено. Второго я уже не рожу. Хотя сама из многодетной семьи. Нас у мамы шестеро.

    – Работа у вас стрессовая?

    – Безусловно. Само преступление – уже стрессовая ситуация.

    Потом, выезд на осмотр трупа. Я это смогла сразу, потому что чуть-чуть повернута на своей профессии. Без проблем осматривала, измеряла, брала мазки. А вот сестра моя так и не смогла. Выехала всего один раз. Причем человек просто умер от сердечной недостаточности. В общем, просидела она к трупу спиной, а осмотр ей диктовал судебно-медицинский эксперт.

    Нервность еще вот из чего складывается. Сами знаете, как трудно с людьми работать. Кто-то останется доволен твоей работой, а кто-то абсолютно нет. Вот буквально вчера ко мне человек приходил. Это его визит пятнадцатый, наверное. Не согласен он с принятым решением, и все! И он мне это пытается доказать.

    – Как стресс снимаете?

    – Окна мою. Смешно, но снять психологическое напряжение мне помогает уборка. Только то, что с водой связано. Я по знаку зодиака Рак. Мою посуду, шкафчики, раковину натираю. Главное, чтобы вода текла. Мне, наверное, надо купить фонтанчик (смеется).

    – Ваша дочь пойдет по вашим стопам?

    – Однозначно нет. Мы обе этого не хотим. Когда я ее родила, мне часто не с кем было ее оставить. Как-то поехала я с ней на задержание. Времени было уже девять вечера. Естественно, это процесс не быстрый. Пока оформишь, задержишь, допросишь, составишь протокол. На всё уходит часа три-четыре. Я допрашивала, а ребенок по кабинету бегал. Смотрю, она стульчики паровозиком собирает, так вот друг за другом. Ладно, ребенок играет, не нудит, не канючит. Пусть. А она это себе кроватку делала. Легла на них и уснула. А потом я узнала, что у допрашиваемого открытая форма туберкулеза. В таких вот условиях дочь и росла.

    Года в три она мне заявила, что «следовательницей», как я, она никогда не будет. А будет начальником, как тетя Таня – руководитель мой. Я спросила почему. Она ответила: «Тетя Таня всегда дома ночует, а ты вообще дома не живешь».

    – Опасные ситуации на службе бывали?

    – Была одна. Я работала с подозреваемым в совершении ряда квартирных краж. Негласно мы называли это дело «Скалолаз». Потому что жулик проникал в квартиры с крыши или верхних этажей. Люди там часто окна и балконы не закрывают, наивно думая, что из-за высоты к ним никто не залезет. Пришли двое понятых. Один из них был ранее судим. Весь в воровских наколках. Мой подозреваемый предъявил ему, мол, не по понятиям понятым идти и против него показания давать. Затеял драку. Разнимать которую пришлось мне. Хоть в кабинете и присутствовал конвой.

    – Муж у вас из органов?

    – Из органов. Мы познакомились с ним в 2000-м, когда я только пришла работать. Он хоть и в органах, но у него работа совсем другого плана. Со следствием вообще никак не связана. Он прекрасно меня понимает. Через сколько бы дней я домой ни пришла, у него никогда нет ко мне претензий.   

     


    Автор

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...