-1...-3°C

Цифровое ТВ
16+
  • Шёл по малолетке, а сидел – по-взрослому

    21.05.2012 04:26:30

    Шёл по малолетке, а сидел – по-взрослому

    Свое первое «образование» он заканчивал за решеткой. Год назад вышел, речь – сплошной жаргон. Постоянно приходилось просить, чтобы перевел сказанное на русский язык.

     

    Делиться воспоминаниями отказывался категорически: «Вам не понять всего, да и зачем мараться в этой грязи…» Однако на днях Степан (из этических соображений имя изменено) сам меня нашел. Долго молчал, собирался с мыслями, теребил в руках вязаную шапочку… И начал рассказывать.

     

    Круто ты  попал…

     

    С детства он рос в тепле и заботе. Слыл ласковым мальчиком. В школе проказничал, но не больше других. После девятого класса поступил в местное профессиональное училище. И уже на втором курсе познакомился с «крутыми пацанами».

     

    – С ними закурил, выпил пива, – вспоминает парень. – По их совету начал качать мускулатуру.

     

    Стал прогуливать училище, а в редкие дни, когда заглядывал на занятия, хамил преподавателям и сокурсникам. Зарвавшегося подростка пытались урезонить, но натренированный кулак молниеносно разбивал в кровь нос или лицо «обидчика».

     

    – Хотелось, чтобы меня уважали и боялись. По наводке дружков стал отнимать деньги, вечно ввязывался в какие-то разборки, драки. И, что интересно, проблемы-то не свои решал, а чужие. Но никто мне был не указ – ни родные, ни друзья детства.

     

    Беспредельничал 16-летний подросток вволю, пока по заявлению родителей пострадавшего школьника его не задержали сотрудники милиции. Степан в очередной раз избил мальчика и отнял мобильный телефон.

     

    – Мне дали год условно, вроде успокоился, – продолжает Степа. – Но через два-три месяца всё началось заново, только злее и агрессивнее. Вновь  пиво, сигареты, спортивный зал, в котором я качался до одури, тюремный «блатняк» и полная потеря страха перед законом…

     

    Находясь на условном сроке, прямо в фойе крупного торгового центра, «нашпигованного» видеокамерами, он избил малолетку и отнял у него деньги. Действовал, как говорит, по указанию «друга». Позже того отпустили, а Степана закрыли в одиночной камере СИЗО.

     

    – Поначалу, если честно, думал, что всё это несерьезно: подержат и отпустят. Надеялся на лучшее.

     

    Жизнь – в  прах

     

    В одну из ночей он покрылся холодным потом от осознания: «Это конец, впереди – зона!» Затем были допросы, свидетели, одиночка – изо дня в день одно и то же. После Степана «покатали» по ИВСам (изолятор временного содержания), пока не состоялся суд.

     

    – Когда объявили приговор, я ушам не поверил – больше двух лет заключения в Харпской колонии особого режима, – хмурится от воспоминаний Степан. – Почему туда? Я уже знал, что там большинство зэков – это опасные насильники, убийцы, рецидивисты… И меня к ним?! Переживал сильно. Пока не попал на зону, не мог поверить, что это происходит со мной, – он глубоко вздохнул и замолчал, прикрыв глаза рукой. Отпив глоток воды из стакана, парень тихо продолжил свой грустный монолог:

     

    – Когда прибыли в Харп, я уже знал, что это «красная» зона, то есть большинство осужденных сотрудничает с администрацией. И как только мы переоделись, начались «ломки на повязки» – согласившийся надеть на руку повязку становился помощником администрации. Тех, кто не подписывался, ломали. За малейшую провинность бьют, да так, что ломают не только физически, но и дух твой убивают.

     

    – Кем бы ты ни был – вором, бродягой, «мужиком», но если «таранишь» (отрицаешь режим содержания), то попадаешь под «пресс».

     

    На мой вопрос «Ты попадал?» он утвердительно кивнул головой:

     

    – И не раз. Посадили как-то в изолятор за то, что ходил в неуставном виде. Несколько пуговиц расстегнул, штаны слегка подкатал – и на десять суток загремел. Окон нет, мебели минимум. Вентиляция высоко на потолке, – вспоминает Степан. – Когда идет проверка, надо докладываться, а я не так сделал – тут же поставили в «позу звезды». Встал не так – ударили по почкам. Затем под ноги насыпали хлорки и залили всё это водой. Пришлось дышать этими испарениями.

     

    – Били за всё, в изоляторах держали. Даже за то, что просто поделился пайкой чая, – продолжает бывший заключенный. – «Стукачом» был бит в «душу», да так, что сломался нательный крестик и кровью плевал. Много чего было… Там и к потолку за ноги подвесить могут, и «парашу» чистить заставить. «Опустить» хотели, били беспощадно, но я остался мужиком – выдержал, отстоял себя.

     

    – А вообще, прочитайте «Харп» наоборот и поймете, во что превращается отсидка для человека за полярным кругом, да еще и при особом режиме отбывания. Врагу не пожелаю туда попасть! – грустно резюмировал Степан.

     

    ОТ РЕДАКЦИИ

    История, рассказанная Степаном, впечатляет. И вряд ли останется без официальной реакции со стороны заинтересованных структур. Наверняка на эту публикацию откликнутся и УФСИН России по ЯНАО, и органы прокуратуры.

     

    А пока этого не случилось,  уместно подчеркнуть, что подобные истории обсуждались в стенах «Красного Севера» неоднократно. Случалось, после освобождения из колонии захаживали к нам смурные граждане, чтобы на условиях анонимности поведать похожую историю. Однако всякий раз, когда журналистам «КС» доводилось бывать по службе в ИК-8, ИК-3 или ИК-18, нашему взору являлась совсем иная, вполне позитивная картина. Об этих визитах мы многократно писали в газете, представляя подробные фотоотчеты и живые беседы с тамошними сидельцами. Случалось, что жалобы о нарушении прав осужденных в ЯНАО доходили до правозащитных организаций с громкими названиями. Итог проверок, в которых, помимо силовых структур, участвовали и представители общественных организаций, бывал один и тот же – жалобы на жестокое обращение не находили своего подтверждения.

     

    При этом участников таких проверок трудно обвинить в предвзятости. Органы прокуратуры регулярно находят в ямальских колониях какие-нибудь нарушения. Так, буквально на днях по требованию окружной прокуратуры к дисциплинарной ответственности привлечены должностные лица УФСИН РФ по ЯНАО. Они не обеспечили исполнение требований законодательства о противодействии коррупции. Но даже эти нарушения не имеют ничего общего с психическим воздействием и пытками, о которых нашему журналисту рассказал Степан.

     

    Тем не менее этот рассказ Степана мы решили опубликовать – в надежде, что хоть кого-нибудь из юных слепцов, заразившихся вирусом блатной романтики, он заставит задуматься, испугает, предостережет.

     

    ----------------------------------

    УРОКИ ЧУЖОЙ НЕВОЛИ  ДОХОДЯТ НЕ ДО ВСЕХ

    Может ли чужой пример донести что-то до юных хулиганов или только идущих к этому «статусу»? «КС» решил это проверить.

    С исповедью Степана мы отправились в салехардский отдел по делам несовершеннолетних. Попросили сотрудников показать готовящийся к печати материал их подопечным, чтобы потом расспросить тех о впечатлениях.

    Тут нас ожидало разочарование. Двое салехардских ребят, состоящих на учете в отделении ПДН, отреагировали на текст без особых эмоций. Подобных историй в наше время множество, объяснили «КС» сотрудники отдела.

     

    – Вообще, такие примеры, мне кажется, работают не для всех, – говорит врио начальника отделения Наиль Мукабенов. – Есть люди, которые преступают закон необдуманно, скажем, порисовавшись перед «друзьями». На них наказание, даже сама его возможность, влияет. Однако есть и подростки, которые просто начинают тщательней скрываться.

     

    На многое, уверен капитан полиции, влияют жизненные обстоятельства, скажем, неблагополучие в семье.

     

    – Таких ребят заметно сразу. От обычной жизни в рамках закона они уже не ждут ничего хорошего, так что не видят иного выхода, как встать по другую сторону баррикады.

     

    Подросткам, состоящим на учете, в отделе демонстрируют наглядные примеры их возможной судьбы, до которых далеко строчкам текста. Их возят с экскурсиями в колонии, чтобы посмотрели, как там живется заключенным. И даже это помогает не всем.

     

    – Конечно, на кого-то колония производит впечатление. Но есть такие, для кого это – смех. А вот когда они оказываются там сами, получив реальный срок, многие меняются и что-то осознают, – говорит Наиль Владимирович.

     

    – Даже письма оттуда пишут. Мол, поняли всё, теперь бы другим объяснить, что так, как мы, поступать нельзя. И ведь предупреждали нас, а мы выводов не делали… – добавляет старший инспектор отделения Марина Волкова.

     

    Надежда Хабаза, Андрей Баландин, Данил Колосов

    21.05.2012

     

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...