НОВОСТИБолее 30 тысяч ямальских детей отдохнут в летних лагерях ПРОИСШЕСТВИЯРевнивый салехардец заставил соперника сжечь авто сожительницы НОВОСТИ«Отстояли свои дома». В Надыме продолжается коммунальный скандал СПОРТНоябрянин Богдан Пасось выполнил «мастерский» норматив по плаванью среди людей с поражением ОДА ПРОИСШЕСТВИЯФранция экстрадировала на Ямал фигуранта дела об убийстве и вымогательстве ПРОИСШЕСТВИЯНовоуренгоец «почистил» карму по цене внедорожника НОВОСТИУпала, чтобы победить. Ямальская пара взяла золото на кубке России по танцам на колясках ПРОИСШЕСТВИЯНоябрьские полицейские раскрыли убийство 20-летней давности КУЛЬТУРАВ лабытнангском музее заговорили экспонаты НОВОСТИВ Салехарде чиновники пообещали держать на контроле ситуацию в Удаче КУЛЬТУРАЯмальский «Костюм» пришелся впору на Российской студвесне ЭКОНОМИКА«Газпром» открыл на шельфе Ямала два новых месторождения НОВОСТИЛедоход на Оби приближается к поселку Катравож ОБЩЕСТВОТанцовщицы на колясках из Нового Уренгоя завоевали медали на Кубке России ОБЩЕСТВОВесенний сезон охоты открылся на Ямале ПРОИСШЕСТВИЯВ Ноябрьске под колеса попал ребенок на самокате ОБЩЕСТВОВ Губкинском «рожденные вместе» устроили необычный парад НОВОСТИЯмальские синоптики на 20 мая прогнозируют сильный ветер ЗДОРОВЬЕМолодежь ждут на диспансеризацию НОВОСТИЛедоход все ближе: что сейчас происходит на салехардском берегу Оби (видеокадры) ОБЩЕСТВОНа переправе Салехард – Лабытнанги движение подушек остановлено НОВОСТИЛедоходу на Оби до Салехарда осталось пройти 90 километров КУЛЬТУРАВ Ноябрьске музей на одну ночь превратился в периодическую таблицу развлечений КУЛЬТУРА«Ночь музеев» в Новом Уренгое раскрасили в технике эбру КУЛЬТУРАВ надымском музее показали древние солнцезащитные очки и писали руны

  • Война и везение фронтового разведчика

    21.06.2013 09:07:12

    Война и везение фронтового разведчика

    Годы стирают из памяти мелкие, малозначительные детали, оставляя главное – имена погибших и выживших друзей, первый бой, первого лично убитого врага…

     

    Лето 1944 года, Латвийская ССР, рижское направление. Группа бойцов отдельной разведроты 5-го Двинского танкового корпуса возвращалась с ответственного задания. Эти ребята давно приноровились ходить в немецкий тыл по трое. Командование им не препятствовало: раз справляются малыми силами – тем лучше для общего дела.

    Благополучно миновав нейтралку, разведчики улеглись метрах в двадцати от советских траншей и с удовольствием закурили. Однако долго расслабляться им не пришлось. Там, откуда они только что пришли, возник неясный шум. Почти сразу к разведчикам подполз командир подразделения, удерживавшего этот участок обороны. В глазах офицера тревога, а в голосе мольба:

     

    – Ребята, помогите отбить атаку, у меня одни необстрелянные узбеки, нас сейчас просто сомнут!

     

     

    И  ГЕРОИЧЕСКИ НАРУШИЛИ ПРИКАЗ!

     

    Разведчики переглянулись. Они прекрасно помнили приказ командования: в стычки не ввязываться, тем более если они никак не связаны с выполнением задания.

     

    – Так как, поддержите огоньком? – командир явно нервничал. – У вас вон и пулемет имеется, – кивнул он на английский «ручник» в руках одного из бойцов.

     

    Всё решали минуты, и разведчики приняли единственное верное в тот момент решение – помочь матушке-пехоте.

    Да, есть приказ, но есть еще и здравый смысл: прорыв одного из участков обороны чреват тяжкими последствиями, в том числе и для отдельной разведроты, расположившейся не так уж и далеко от передовых позиций…

    Они подоспели вовремя. Из окопа, куда командир проводил разведчиков, было видно, как по открытой местности вышагивает передовая цепь атакующих. На рукавах кителей светлеют шевроны с надписью РОА. Власовцы! Их было человек пятьдесят. За спинами коллаборационистов виднелись фигуры немецких солдат. Этих было поменьше – человек двадцать.

    Афанасий Шарапов всегда брал на ответственные задания ленд-лизовский «Брен». Пришла пора испытать его в серьезном деле. Разведчик пристегнул к пулемету магазин и прильнул к прицелу. Его товарищи с автоматами расположились по бокам…

    Противник атаковал на фронте метров в двести. Что это было: разведка боем или попытка забить клин в советскую оборону – мы уже не узнаем.

    Сначала атакующие шли обычным шагом, потом стали набирать темп. Напряжение нарастало…

     

    – Без приказа не стрелять! – красный командир отдает последние инструкции своим узбекам, – подпустить поближе…

     

    Всё шире шаг атакующих, всё отрешеннее их лица, еще немного – и они сорвутся на бег.

    Молчат винтовки красноармейцев, пот заливает глаза отважному пулеметчику, по сердцу гуляет предательский холодок страха.

    Постепенно между власовцами и немцами натягивается невидимая нить, еще мгновение… и они срываются с поводка своих арийских хозяев!

    Огонь! Пулеметная очередь сечет атакующих почти в упор. В мареве раскаленного ствола видны надломленные, поваленные наземь фигуры. Стучат автоматы разведчиков, им вторит нестройный винтовочный хор красноармейцев из Средней Азии. Последние атакующие падают в десятке шагов от пулемета Афанасия Шарапова.

     

     

    О НАГРАДАХ  И  НЕ  ПОМЫШЛЯЛИ

     

    Я познакомился с Афанасием Николаевичем Шараповым (на снимке) в Бресте, во время поездки ямальских ветеранов на празднование 68-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне. Мы долго беседовали в гостиничном номере, уточняя особенности фронтового быта и различных операций, в которых нашему земляку из Аксарки довелось участвовать.

     

    – Наше самоволие в бою с власовцами не сошло нам с рук, – вспоминает мой собеседник. – Мы еще возвращались в расположение своей роты, а командир, которому мы помогли, уже связался с нашим начальством и похвалил нас за храбрость. Мы к землянке, а нам взводный наперерез: «Сдать оружие!» И вот мы уже под арестом, парень из особого отдела задает нам вопросы, а мы честно отвечаем… Да он и сам понимал, что мы были правы: в той ситуации нельзя было оставлять пехоту без поддержки. В общем, дошла эта история до командира корпуса. Как нам потом рассказали очевидцы, комкор расспросил о наших былых заслугах и только после этого принял решение освободить нас от наказания. Из штаба прибыл связной, передал приказ корпусного (генерал-майор танковых войск Михаил Гордеевич Сахно. – Прим авт.), и нас тут же освободили. О каких-либо наградах за тот бой мы даже не помышляли. За аналогичные вольности других ребят из разведки мигом отчисляли и отправляли в обычную пехоту. Считай, что нам повезло…

     

    Везение на фронте бывало разным. Для кого-то оно заключалось в возможности отсидеться в тылу, а для кого-то – в праве ходить в немецкий тыл, выполнять смертельно опасные задания. Афанасию Шарапову повезло не только служить в отдельной разведроте, дружить с самыми отчаянными бойцами корпуса, но и встретить Победу живым…

     

     

    ГИБЕЛЬ КОМАНДИРА

     

    – Свой первый поход в глубокий тыл противника помните?

     

    – Очень хорошо помню, это было задание особой важности. Нужно было проникнуть за линию фронта километров на 20–25, просчитать движение воинских эшелонов на рижском направлении, попытаться определить характер их груза и так далее. Мы вышли большой группой, где-то до пятнадцати человек. Нейтралку миновали без приключений, углубились в леса и болота километров на пять- семь. Лето, жара, тучи комаров. Возможно, мы просто устали или расслабились, но противник обнаружил нас первым. Когда это случилось, командир возглавлял движение группы (что само по себе уже ошибка. – Прим. авт.), следом шел его помощник, я был третьим. Вдруг выстрелы, практически в упор. Командир с помощником убиты наповал. Я валюсь с остальными ребятами наземь, слышу, что за спиной кто-то из наших ранен. Придя в себя, мы прочесали всё вокруг, но тех стрелков так и не нашли.

     

    – Вряд ли это была засада. Слишком далеко от переднего края…

     

    – Допускаю, что небольшая группа немцев, прежде чем обстрелять, вела  нас какое-то время. Но более вероятно, что никто за нашим движением не наблюдал. Просто напоролись на нескольких случайных фрицев. Они с перепугу дали несколько очередей, а убедившись в нашем численном преимуществе, поспешили скрыться. После того как нашу группу обнаружили, уже нельзя было продолжать выполнение задания. Да и раненых нужно было срочно эвакуировать в тыл. Командировали одного быстроногого бойца к своим за подмогой и стали готовить носилки: наломали веток, застелили их шинелями, положили туда истекающих кровью товарищей. На этом участке фронта было затишье, сплошной линии обороны не было, и вскоре до нас добрался ленд-лизовский бронетранспортер. Он остановился метрах в пятистах – дальше не мог пройти по болотине, и мы потащили туда раненых. Уже почти загрузились, но я еще стоял за бронетранспортером, подавал последние носилки, когда кто-то сказал, дескать, всё, готово. Очевидно, наш водитель Миша сильно нервничал и истолковал это как сигнал к движению. Он качнул БТР назад и прошелся гусеницей мне по ногам. Я стою, боли не чувствую и раненого бросить не смею. Благо там мох был очень глубокий, Миша тут же сдал обратно, мы догрузились и благополучно вернулись к своим. За этот случай нас не ругали, но и поощрять было не за что, задание-то осталось невыполненным. Как выяснилось позже, ноги у меня не пострадали, а вот ногти сошли под корень, крепко их давануло траками. Они и сейчас не растут толком, корявые такие и болят иногда…

     

    – И куда с такой травмой? В санбат?

     

    – Так это ж пустяки! Мы отдохнули пару дней и втроем с Шаргуновым и нашим ротным Судоплатовым отправились выполнять проваленное накануне задание.

     

     

    ГЕНЕРАЛЬСКИЕ ТРОФЕИ

     

    – На этот раз всё прошло успешно. Мы благополучно вышли к немецкой «железке», вели наблюдение, считали эшелоны… Но тут случился вот какой казус. Идем мы по лесу, смотрим, какая-то избушка стоит, свет в окне. На наших, советских картах отдельные постройки не были обозначены, да и рельеф местности не всегда соответствовал действительности. А трофейную немецкую карту мы не успели изучить, вот и стали голову ломать, что за постройка такая, кто в ней может быть.

     

    Подкрались поближе, смотрим, часовой у дверей. Стало еще интереснее. Решили часового по-тихому снять с поста и допросить. Тот с перепугу всё нам и выложил, дескать, в избушке отдыхает герр генерал, начальник этой железной дороги. Часового прибили и договорились: один контролирует окно, второй врывается в домик,  третий прикрывает тыл группы у входа. Заскакиваем внутрь – а там только табачный дымок над пепельницей вьется, окно на противоположную сторону дома распахнуто. Этот герр, видимо, всё же услышал шорох, когда мы часового брали, и дунул в окно. Вот такая жалость! Знали б мы про второе окно, наверное, действовали бы иначе. Хотя, знаете, нельзя было оставлять тыл группы без прикрытия. Как ни крути, трех человек для такого дела оказалось маловато… И вот еще что: этот немец, когда бежал, всё свое бросил. И мы в тот вечер взяли хорошие трофеи!

     

    Здесь мой собеседник заметно оживляется и с довольной улыбкой перечисляет:

     

    – Пистолетик дамский, очень популярный среди наших бойцов, да еще один пистолет, но уже армейский образец: то ли «люгер», то ли П38, я не помню. А еще ремень офицерский и золотой портсигар. В общем, на нас троих добра хватило, каждый взял, что пожелал. Мне, к примеру, ремень с обычным пистолетом достался. Кстати, ремень тот я до сих пор храню как память о войне. Вернулись мы без потерь, доложили командованию о случае с генералом. Нас, конечно, никто за эту оплошность распекать не стал, только пожурили немного…

     

     

    С  НЕМЦАМИ  НА  НОЖАХ

     

    – Мы все уже опытными были, но всё равно сплоховали, – Афанасий Шарапов вспоминает очередную вылазку своей троицы в тыл противника. – Заранее договорились об ориентирах: здесь вода, там сосна, под ней и встречаемся. А дерево это было очень приметное и росло на открытой местности. Нужно было предвидеть, что для немцев оно тоже может служить ориентиром. Мы об этом не подумали и нарвались на группу вражеских разведчиков, которые выдвигались в наш тыл.

     

    Очевидно, в свете луны нас было очень хорошо видно, немцы нас обнаружили и, едва мы, уверенные в своей безопасности, подошли к дереву, скомандовали: «Хенде хох!» Мы на миг замерли, моментально оценили обстановку: против нас троих пять фрицев с автоматами. Но тут уже они ошиблись, нельзя было подпускать нас так близко. А раз уж «хенде хох», значит, понеслась! Передо мной Шаргунов был. Он к немцам вполоборота был и, поворачиваясь к ним лицом, вскинул руку, но вместе с лямкой автомата!

     

    Афанасий Шарапов – отличный рассказчик. Описывая дальнейшие события, он заметно оживляется, жестикулирует так, будто описывает вчерашние события:

     

    – Шаргунов первой же очередью срезал ближнего немца, а второго достало рикошетом, тот вскрикнул и схватился за лицо. Хоть и несильно ранен был, но всё же на несколько секунд он выключился из схватки. Теперь нас было трое на трое, мы бросились на фрицев, а те уже не рискнули стрелять, наверное, боялись своего зацепить… Смотрю, Ванька Судоплатов храпит, а на нем немец сидит, давит его. Я кинжал выхватил и проткнул его насквозь. Еще клинок не успел достать, а тут уже на меня сзади немец навалился. Тут уже Ванька поднялся и ударил того, кто меня заграбастал. Получился эдакий «бутерброд»: два мертвых немца, а между ними я лежу… Эта стычка длилась считанные мгновения. Четырех немцев мы убили, еще одного живого с собой притащили. Что с ним дальше было, я не знаю. Сдали языка в штаб, остальное не наше дело.

     

     

    СЫТОЕ  БРЮХО  К  ВОЙНЕ  ГЛУХО

     

    – Большая часть боевых эпизодов, о которых вы упоминаете, относится к периоду подготовки нашего наступления на рижском направлении. Вы чувствовали, что на фронте зреет что-то грандиозное?

     

    – Конечно, ведь когда готовится большое наступление, командованию языка вынь да положь. Каждому генералу и командиру требуются сведения, сведения и еще раз сведения о противнике на его участке наступления. Дней за десять до начала операции (первые числа сентября 1944 года. – Прим. авт.) нас вызвали в штаб и сказали: ребята, вся надежда на вас, язык должен быть взят в течение суток. Мы выбрали участок для операции и целый день наблюдали со своих позиций за передним краем противника. Убедившись, что немцы не проявляют к этой местности повышенного внимания, мы перешли на нейтралку. Нам было очень хорошо видно их окопы. Смотрим, кухня к фрицам прибыла, и они помчались к ней с котелками. Еще рано было для обеда, и мы решили, что этих немцев балуют дополнительным питанием. Решили дождаться кухни с обедом и действовать.

     

    – Весьма удачное время…

     

    – Конечно, немцы наедятся от пуза, расслабятся, всё внимание на котелки, а тут мы... И вот идет вторая кухня, а мы уже определились, в каком окопе языка брать будем, изучили подступы к нему… Пока немцы ели, мы подобрались совсем близко, и уже было слышно, как наш-то ложкой по котелку работает. И вот Шаргунов дает сигнал к броску, а мы уже все обязанности поделили, кто фрица за ноги держит, а кто ему рот затыкает. Сработали так быстро, что он даже очередную ложку до рта донести не успел. Надо вытаскивать его. По соседству другие немцы. Малейший шорох – и нам конец. Лямки ему под руки и на ноги ремень брезентовый. Шаргунов тащит, я ноги контролирую, а Судоплатов прикрывает. Поперли мы его...

     

    Метров сто отползли, там уже кустарничек. Фриц бубнит: ком-ком, дескать, я сам пойду, а мы ему: так давай… Он сначала всё оглядывался. Думал, в спину убьем. А как березняк пошел – успокоился. Я вам так скажу: тогда многие немцы хотели попасть в плен. Им уже просто некуда было деваться. К примеру, идет немец сдаваться, тут же снимает наручные часы: ком, камрад, ком! Они все свои вещи охотно отдавали, лишь бы их не расстреляли. Напишешь ему на бумажке: «Взят в плен». И идет он с ней в тыл, всем показывает, смотреть на такого вояку жалко.

     

    – Как вас награждали?

     

    – В зависимости от сложности. Могли за конкретное задание наградить, а могли по совокупности сразу за несколько. К примеру, за того языка меня наградили медалью «За боевые заслуги».

     

     

    Андрей Баландин

    severok2@mail.ru

     

     


  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...