НОВОСТИЧто делать с Вынгапуровским? Губернатор предложил сообща обсудить судьбу отдаленного поселка ОБЩЕСТВОВ Новом Уренгое появились первые дог-боксы СПОРТПолицейский из Салехарда пробежал 176 километров за сутки ОБЩЕСТВОВ Лабытнанги устанавливают фотозоны и скамейки с подогревом ОБЩЕСТВОКому скамейки с подогревом, а кому площадки для собак: ямальцы агитируют за уют ПРОИСШЕСТВИЯВ Тазовском районе рабочего убило током НОВОСТИКоробка «Малышу Ямала» станет контейнером для игрушек ОБЩЕСТВО«У него был дар воспитывать людей» НОВОСТИВ Яр-Сале хотят устроить своп-вечеринки, а в Муравленко – велопрокат НОВОСТИНа Ямале зафиксировали рекордную жару ОБРАЗОВАНИЕДля школьников Ямала создадут сеть IT-кубов ЭКОНОМИКАЯмальцы больше всех в России тратятся на алкоголь и сигареты КУЛЬТУРАСалехардам предлагают посмотреть кино в палатке ВЛАСТЬДмитрий Артюхов завершил автопутешествие по Ямалу и обещал регулярно повторять поездки ОБЩЕСТВОНа Ямале стартовал сезон охоты на пернатую дичь ВЛАСТЬПравительство ЯНАО выделит полмиллиарда на покупку квартир на вторичном рынке НОВОСТИ«Там столько грязи, Кать, тебе понравится!» Больше сотни экстремалов пробежали «ТрансУрал» ОБЩЕСТВО Ямальцев зовут на «КедрФест» СПОРТЯмальская шахматистка сыграет на командном чемпионате Европы ПРОИСШЕСТВИЯХозяин заброшенного завода в Надыме осужден из-за гибели ребенка НОВОСТИКак распознать в любимом «домашнего боксера» и вовремя сбежать НОВОСТИ«Ворота Ямала»: что мешает развиваться придорожному сервису? ЭКОНОМИКАБольше половины оленей в ЯНАО привили от «сибирки» ОБЩЕСТВОВ Салехарде убрали огромную бесхозную свалку ЗДОРОВЬЕОтделения Новоуренгойской ЦГБ приводят в соответствие нормам СанПин

  • ?Ямальский историк собирает артефакты для будущего мемориала 501-й стройки

    01.09.2016 18:35:00

    ?Ямальский историк собирает артефакты для будущего мемориала 501-й стройки КРАСНЫЙ СЕВЕР

    Что может передать эпоху великой стройки силами заключённых? Только реальный лагерь, уверен Вадим Гриценко, где каждый гвоздь и доска – из того времени.

    Группа под руководством надымского историка вновь обошла места лагерных пунктов, расположенных в ста километрах от Надыма. Среди развалившихся бараков и вышек немало артефактов, свидетельствующих о трагической истории строительства северной магистрали.

    НАЧАЛО ТРАССЫ НАДЫМ – САЛЕХАРД

    Поднимая дорожную пыль, экспедицию везёт самый надёжный и полноценный внедорожник – «УАЗ-469». Под колёсами щебень и песок, от которых машину мотает из стороны в сторону. Зато первые километры удалось проехать по новому асфальту, закончившемуся там, где работали дорожники в шляпах с москитными сетками.

    С обеих сторон тянется однообразный пейзаж: редкие облезлые ели посреди болот, как будто шагающие куда-то в одном с нами направлении.

    Невольно представляется заключённый, выходивший утром из барака. Кто он был? Троцкист-уклонист, враг народа, крестьянин, укравший мешок отрубей, бандеровец или просто человек, имевший неосторожность наговорить лишнего?

    ШТРАФНОЙ ИЗОЛЯТОР

    Первая остановка, не доезжая реки Выер-Яха, – один из лагерей 501-й стройки. Относительно сохранилось здание штрафного изолятора, или сокращённо ШИЗО. Дранка, словно рёбра у разложившегося скелета, вылезла из-под штукатурки, но металлические решётки на окнах держатся крепко и двери целы. Брёвна тверды, как камень, – прошло более шестидесяти лет, но лиственный остов сруба простоит долго.

    Помещение походит на узкий пенал, в двери светится «кормушка». Высота потолков больше двух метров, на побелке стен не видно ни остатков нар, ни крепежа для них. Значит, спал арестант на полу, длина камеры позволяет вытянуться в полный рост и высокому человеку. Вспоминаются описания карцера из книг периода разоблачения сталинизма: бетонный стакан, в котором даже ноги в коленях не согнуть, отсутствие окон. А здесь – не люксовый номер, но и не упоминавшееся узилище. Изолятор находится за территорией лагеря, но огорожен своим отдельным периметром колючей проволоки. Видимо, для нарушителей отдельная зона. Хотя бежать и так некуда.

    БОЛЬШЕ, ЧЕМ НА ПАНАМСКОМ КАНАЛЕ

    Конструкция окна в одной из камер не имеет пазов для стекла, от внешней среды отделяет только решётка. Возможно, в холода его заколачивали какой-нибудь фанерой, об этом говорят торчащие снаружи крупные гвозди. Спросить некого, вряд ли кто из сидельцев ещё жив.

    – Кое-кто дожил, с двумя из них до сих пор переписываюсь. Один сидел по уголовной статье, второй по 58-й, пункт 10, – фотографируя небо в клетку, отвечает Вадим Николаевич. – Решётки установим на мемориале, там, в изоляторе, проёмы пустые.

    Нигде нет намёка на погост, каковые, если судить по произведениям Солженицына и Шаламова, должны быть на каждом лагпункте. На это у Вадима Гриценко есть возражение:

    – Как историк я могу оперировать только данными, которые сам добыл в архивах. Документ – это не художественное произведение и не передовая статья, в нём – сухие факты, за подтасовку которых в те времена могли очень сурово спросить. Не могу судить о том, что происходило на других объектах ГУЛАГа, говорю только о наших краях. Из отчётов того времени следует – на 501-й смертность составляла в среднем одна на 200 человек в год, то есть 0,5 процента. В стране в то время показатель составлял 1,3 процента. Поэтому утверждение, что эта дорога построена на костях зеков, голословно. Вот по количеству работавших стройка крупней Панамского канала: там, в период наибольшей интенсивности, работало 70, здесь же более 80 тысяч человек.

    ЛЕС РУБЯТ – ЩЕПКИ ЛЕТЯТ

    Следующий лагпункт – не доезжая реки Пусь-Яха. Рядом с воротами КПП, у столба, аккуратно вложены друг в друга формы для хлебопечения. Ржавые, мятые, но, если оттереть ржавчину, вполне пригодные. Смажь их изнутри гусиным крылышком, обмакнув в подсолнечное масло, – и в печь. Какой был вкус у той буханки, не знаем, в любом случае хлеб арестанта горек. Вадим Николаевич оценил остатки ворот – если аккуратно разобрать, пригодятся для мемориала.

    Неожиданно сквозь кроны низких берёзок открывается покосившаяся на сторону охранная вышка. В кино такие кадры обычно сопровождает зловещая музыка. «Стой, кто идёт?» – и лязг автоматного затвора. Но у нас не кино, в знойной тишине слышны только хруст пересохшего ягеля под ногами и щёлканье фотокамер.

    Многие здания покосились и рассыпались, периметр со столбами и колючкой по большей части перешёл в горизонтальное положение. Всё вокруг выглядит мирным и далёким, как ночные страхи после рассвета. Вышка, сказал бы рачительный хозяин, ещё добрая: заменить некоторые сгнившие ступеньки, подлатать пол, поправить столбы – и можно использовать. Мелькнула абсурдная мысль: пока всё это в сохранности, система способна восстановиться. Найдутся люди для вышек, определят и тех, кому ходить под вышками. В последние годы эту эпоху идеализируют. Но поговорка «Лес рубят – щепки летят» хороша, пока не касается тебя и твоей семьи. Вот почему идея организовать мемориал 501-й стройки своевременна и необходима: приезжайте, смотрите, помните.

    Дальше видим небольшой домик на две половины. В одной из них поперёк отсутствующей двери висит амбарная полоса для замка – здесь, можно предположить, хранили муку; во второй – окно раздачи, значит, тут выдавали пайку. В следующем, относительно большом здании, похоже, жило лагерное начальство. После тамбура переходим в маленькое помещение гардеробной – на стене доска с вырезанными из дерева колышками для одежды, отдельная кухня, комнаты. И даже ватерклозет внутри дома. Насчёт «ватер», конечно, большое преувеличение, но поднятая над полом ступенька с круглой дырой не предполагает иного назначения комнатушки.

    Следующим пунктом был дом офицерского состава на станции Ярудей. Наверное, мазурку здесь не танцевали, но как-то отдыхали. Хотя бы государственные и революционные праздники отмечали, отбывая срок вместе со своими поднадзорными.

    Гораздо труднее приходилось спецпереселенцам. Если заключённым были положены питание и одежда по нормам, за их жизнь отвечало лагерное начальство, то для спецпереселенцев не было ни питания, ни снабжения. Хоть и условно, но свободны. Сами рыли для себя землянки, заботились о пропитании.

    ДЕРЕВЯННЫЕ МОСТЫ

    Недалеко от станции Вадим Николаевич показывает родник. Под крышкой обустроенного добрыми людьми короба нас ждала холодная до ломоты в зубах вкусная вода. Чистота её объясняется тем, что она проходит через какие-то уникально сложившиеся пласты почвы. Мы наполнили все имевшиеся в наличии ёмкости и отправились дальше.

    Деревянный железнодорожный мост через реку Идъ-Яха стоит до сих пор. Его металлический пролёт опирается на конструкцию из деревянных столбов, сверху положены деревянные шпалы и сами рельсы. Мы даже осторожно прошли по нему: некоторые шпалы сгнили, и не было желания рухнуть в коричневую воду. Рельсы собирали с бору по сосёнке, попадаются производства Англии, Голландии, даты выпуска разные: 1902, 1909, 1877, 1912 – история ржавеет на шпалах. Собирали такую разномастную коллекцию от бедности или не придавали этой дороге большого значения?

    – Это был так называемый пионерный проект: делали дорогу, по которой можно было бы хоть как-то ездить, – поясняет Вадим Гриценко. – Потом уже собирались подводить железобетонную основу, укреплять, создавать инфраструктуру…

    Проживи Иосиф Сталин ещё пару лет, и, возможно, уже 60 лет ходили бы поезда до Салехарда. В 1953 году строительство прекратилось, опять же без всяких публичных и вообще каких-либо протокольных объяснений и обоснований. Появились, наверное, более насущные задачи: борьба за власть, освоение целины, полёты в космос, культивирование кукурузы в Сибири.

    Вадим Гриценко привёл ещё аргументы необходимости мемориала: 501-я и связанное с ней появление станции Надым – свидетельство рождения населённого пункта, от этой даты и нужно отталкиваться.

    Марат Галимов, фото: Анатолий Витковский, Вадим Гриценко, Марат Галимов, Сергей Русанов

     

  • Комментарии

    • Комментарии
    Загрузка комментариев...