обновлено: 10:46, 14 сентября 2026
Общество
Обгоняя ледокол. Путешественник и исследователь Богдан Булычёв – об Арктике, Ямале и неизведанной России
Небо над Енисейским заливом морозно синело. Глубокое, почти черное, не нарушенное ни единым огоньком с земли, оно будто присматривалось к людям сверху. Цепочка из нескольких отважных машин тянулась к Карскому морю в полном безлюдье. Вдруг плотный воздух словно начал двигаться и дышать, будто убегал от чего-то большого и мощного. Над льдами как око Саурона задвигался свет — влево, вправо. Ни звука. И вдруг из-за облака, взлетевшего с поверхности снега, выплыл величественный ледокол. Большой, важный, независимый смотритель Арктики двигался прямо на людей.
Время для чтения ~ 16 минут
Гонки на льду
– Сказать, что мы были в восторге, — ничего не сказать, — с улыбкой рассказывает Богдан Булычёв об одной из своих первых экспедиций. — Мы быстро выскочили, начали делать фото. Такая удача — встретить ледокол! Но отъехали совсем чуть-чуть, как фотограф говорит: «Ребята, не получилось. Вы все в расфокусе. Ледокол четкий, а вы нет». И тогда я говорю: «Быстро едем его догонять». Мы разворачиваемся, летим за ледоколом, проезжаем метров на 200 вперед и снова начинаем фотографироваться. И все это под сопровождение капитана из громкоговорителя: «Ребята, вы что, это же атомный ледокол?!».
Потом мы, конечно, написали пост об этом и пошутили, что настоящий полярник должен лизнуть ледокол и поэтому мы за ним погнались. Эта новость облетела все СМИ, откуда нам только не присылали ее – даже из Новой Зеландии. Все написали, что русские догнали ледокол, пытались его лизнуть, но не получилось. И это лишь одна из самых запоминающихся историй наших путешествий.
Маршрут — Россия
Богдан Булычёв родился и вырос в Магадане. Получил два авиационных образования, работал в аэропорту и дорос до коммерческого директора. А в какой-то момент уволился с должности, чтобы отправиться в свое первое большое путешествие по России. В 2015 году Богдан собрал друзей, сел в автомобиль и поехал из Санкт-Петербурга в Магадан. Экспедицию назвали «59 широта» — на 59‑й параллели Северной широты находятся всего два города — Питер и Магадан. Увидев, что Россия похожа на большой пазл, решил собрать все ее части и рассказать об этом миллионам людей.
За первой арктической поездкой последовали экспедиции по Центральной Азии, Европе и Центральной России. Постепенно увлечение переросло в серьезные арктические проекты — от рекордных заездов до масштабных научных экспедиций.
Профессиональные навыки, полученные в авиации, сыграли ключевую роль: учился просчитывать действия на несколько шагов вперед. Со временем добавились экологические и просветительские проекты, научные исследования, съемки фильмов и этнографическая работа. Сегодня экспедиционный центр Богдана Булычёва — один из крупнейших в мире.
– А если говорить о местах — что самое необычное, может, даже мистическое, вы посещали, хотя Арктика уже сама по себе не курорт, и там все непривычно обывателю?
– Мыс Челюскина и полуостров Таймыр. Самая северная точка России и всей Евразии. Только представьте, до космоса из нее — меньше 400 километров, а до ближайшего населенного пункта — больше тысячи! До людей добираться дальше, чем до орбиты.
Еще очень запомнилась немецкая яхта — точная копия яхты Гитлера. Мы были на Чукотке, заехали к знакомым оленеводам. Хозяйка готовила ужин и раскатывала тесто какой-то необычной скалкой. Я спросил, откуда она ее взяла. Та просто отвечает: «С яхты Гитлера». Мы тут же выехали на место, которое она указала. И правда, через 100 километров увидели огромный корабль посреди бухты с немецкими надписями. Позже узнали, что это действительно судно, построенное в Германии, его передали Маннергейму. Но в боях оно не участвовало и потому осталось целым. Потом его передали Советскому союзу, и геологи посадили его на мель.
Первым человеком, кто поддержал Богдана в стремлении путешествовать, была супруга. Предложение руки и сердца он тоже сделал ей в Арктике, на южном побережье моря Лаптевых. Потом в команду вошли друзья, многие из которых остаются с ним до сих пор и стали профессионалами в своих направлениях.
Транспортный суверенитет
– Богдан, вы — главный амбассадор Арктики и Севера, не просто путешествуете, еще и много говорите о том, что сегодня делается на Крайнем Севере. И действительно сегодня его осваивают очень активно. Но ведь это все невероятно сложно, дорого, требует человеческого ресурса. В чем глобальная государственная задача?
– Во-первых, Северный морской путь — трансарктический транспортный коридор, это наш транспортный суверенитет. Если южные маршруты, предположим, блокируют, логистика парализуется. Мы большая держава, и это крайне важно. Потому атомный ледокольный флот сегодня строится и развивается, чтобы работать в Арктике круглый год.
Во-вторых, недра Арктики содержат огромное количество полезных ископаемых, газа, нефти. Многие еще не поставлены на баланс, не разведаны. Работы много, хватит и нам, и внукам, и правнукам. В экспедиции «Россия 360» арктический этап проходил через всю Арктику по сухопутным границам от Мурманска до Чукотки, где мы были 97 дней в непрерывном движении. И если смотреть под таким углом, то Ямал сегодня — основная сырьевая база, рядом Таймыр — он только начинает осваиваться, Якутия и Чукотка тоже в начале пути. И когда смотришь на темпы Ямала, понимаешь, сколько еще территорий не изведаны и не введены в эксплуатацию.
Сейчас восстанавливают старые порты, развивают инфраструктуру. Работы много, молодым специалистам точно будет чем заняться. Арктика — это будущее: есть финансовая составляющая, природа, и нужны новые специалисты, которые приедут в этот суровый, но благодатный регион.
– Арктический и дальневосточный туризм в России развивается. Люди едут на Териберку смотреть китов, северное сияние, летят на Камчатку и Дальний Восток как будто это новый Сочи. Каковы перспективы направления, на ваш взгляд?
– Есть регионы с массовым продуктом, а есть с уникальным. Если смотреть с запада на восток, от Мурманска до Чукотки, то градация прослеживается по доступности и логистике. И если в Мурманск можно прилететь за два часа из Москвы, приехать на поезде, на машине, то на Чукотке мы месяц ждали погоду, чтобы улететь на остров Ротманова, но так и не дождались. До Таймыра у нас масс-маркет-регионы — удобная логистика, много гостиниц и кафе, рядом достопримечательности, этностойбища и национальный колорит.
А вот уже из Якутии или Магадана можно отправиться на озеро Джека Лондона, это 500 километров по трассе «Колыма» и еще сто по бездорожью. Это уже путешествие для подготовленного туриста, с красивейшими треками и маршрутами по Колыме. И мне кажется, что сегодня такой путешественник-исследователь появляется. Он приехал в Магадан первый раз, познакомился, потом ищет уже чего-то более глубокого, эксклюзивного. И регионы заинтересованы, чтобы он возвращался, потому придумывают новое — дайвинг, вертолеты, туры по островам с касатками и китами.
Рыба как подарок
– В прошлом году из Салехарда вы стартовали с новой экспедицией «Русская Арктика». Почему выбрали наш регион для старта?
– С Ямалом я хорошо знаком, был здесь много раз. Вместе с губернатором Дмитрием Андреевичем Артюховым мы ездили в гости к оленеводам, жили в тундре неделю. Были на открытии Новопортовского месторождения, на Дне оленевода. Но мне хотелось проехать Ямал не по кромке, а по центру, сердцевине, и рассказать о регионе многомиллионной аудитории. Во время экспедиции все получилось.
И вторая причина — мне хотелось рассказывать детям про Арктику, про Северный морской путь, про нашу страну. У нас была научная и просветительская часть проекта. Хочу большое спасибо сказать Дмитрию Андреевичу и его команде за то, что подключились и помогли организовать встречи в труднодоступных населенных пунктах Ямала.
Когда мы ехали через маленькие поселки к детям, вспоминались свои школьные годы. Я сам из тех мест. Родился в Магадане, а вырос в Ягоднинском районе, в маленьком поселке Таскан, у самого начала хребта Черского. Зимой в нашей долине спокойно было под минус 60, а до полюса холода Оймякон по прямой всего километров двести. С десяти лет я уходил на охотничьих лыжах в тайгу, ставил петли, рыбачил, и для нас это была обычная жизнь. И когда к нам в такую глухомань приезжали редкие путешественники, это воспринималось как что-то невероятное. Помню каждую встречу и, наверное, этих людей мог бы сейчас узнать из тысячи.
И поэтому мне очень нравится рассказывать ребятам, в какой стране они живут, как многое сейчас делается на Севере и Дальнем Востоке, как важно, чтобы они не забывали, а узнавали свою Родину.
– Как Ямал встретил вас?
– Гостеприимно, вкусно. Мы ехали через земли оленеводов, некоторых уже знали, общались как со старыми друзьями. Например, знали, что у тех, кто в тундре, сейчас нет запасов рыб. Закупили ее у речных ненцев и завезли по пути к тундровым. И они, конечно, порадовались, так как давно не спускались к реке. Когда погружаешься в регион, этнос и традиции, понимаешь, насколько важны такие мелочи. Если бы мы привезли им подарки из цивилизации или даже деньги, они бы сказали спасибо, но отнеслись бы спокойно. А когда мы достали полмешка рыбы, было видно, как это для них действительно важно.
Сохранять главное
– Богдан, вы согласны с тем, что в России особое отношение к коренным народам, которого нет больше нигде в мире, и это помогает им не просто сохранять свою идентичность, но и ассимилироваться в большой мир?
– Да, это политика нашей страны — поддержка на всех уровнях КМНС, поддержка крупных компаний, которые заходят в регион, существует много программ и преференций. Это ведь уникальная история: приезжаешь в стойбище и видишь чум, спутниковый телефон, генератор, старую рацию. То, что было старое — чум со шкурами, очаг, то, что от Советского Союза — рация для связи, и современное — спутниковый телефон, — все в одном месте. Но при этом все те же нарты, олени, малица. Они изменились, но ассимиляция прошла так, что современная цивилизация не поглотила их, а добавила вещи, которые просто облегчают жизнь на Севере. А мы можем знакомиться с этим уникальным бытом, традициями, ремеслами. Ямал — один из примеров для всей страны. И это мне понятно не со стороны. Я сам колымский, вырос среди тайги, охоты и рыбалки, а в своих экспедициях не раз бывал в гостях у северных народов, жил с ними в стойбищах. Наша Колыма — это земля эвенов, коряков, ительменов, и для меня их уклад не экзотика, а часть родного Севера.
В России количество народов и конфессий – максимальное. Только в Дагестане больше 30 народностей. А сколько на Ямале, в Якутии, на Чукотке. Да, у нас должны быть общие правила, законы, права. Но из разнообразия, из культур, истории и складывается та самая удивительная, многогранная и ни на что не похожая Россия.
– Вы проехали всю страну. И не один раз, наверное. Какой самый главный, может быть, даже философский вывод сделали для себя?
– Каждый регион — это страна в миниатюре. Россия очень многогранная, везде есть свои особенности и уникальность, но все это — часть одной большой картины. Как капля воды — это океан в миниатюре. В арктических регионах — есть и горы, и море, и тайга, и тундра, и охота, и рыбалка. И плюс этих малонаселённых территорий — в их первозданности.
Богдан Булычёв в 2026 году возглавил жюри конкурса «Дальний Восток — земля приключений»:
«Мы хотим, чтобы каждый увидел: Дальний Восток и Арктика — это невероятно красивая и гостеприимная земля. Мы создаем волну амбассадоров, которые через свои фильмы заражают любовью к этому краю миллионы зрителей, превращаем каждого путешественника в режиссёра.
Участники снимают короткометражные фильмы о своих приключениях на Дальнем Востоке и в Арктике. Главное правило — без моторной техники, только ты, природа и твой голос за кадром. Снимать можно хоть на телефон — важна искренность. Номинаций несколько: пешие походы, водные маршруты, зимние путешествия, в этом году добавили Арктику и «Тропы Победы» — о местах боевой славы».
Текст: Юлия Дубенко
Журнал «Ямальский меридиан», № 9, 2026 г.
Авторы
«Ямальский меридиан»
обновлено: 10:46, 14 сентября 2026