обновлено: 14:33, 05 октября 2026
Здоровье
«Не сегодня»: как ямальская онкослужба борется с раком и почему диспансеризация спасает жизни
День врача, который в мировом сообществе отмечают 5 октября, — повод не только сказать «спасибо» тем, кто каждый день держит в руках чужие судьбы, но и узнать, как устроена эта работа изнутри. В ЯНАО главный онколог региона Елена Куликова и ее команда делают все, чтобы диагноз «рак» не звучал как приговор. Их основной союзник — ранняя диагностика: именно она позволяет говорить о ремиссии, а не о паллиативе, и возвращать людям годы жизни.
Время для чтения ~ 10 минут
Онкология на Ямале: статистика без прикрас
В ЯНАО на учете состоит 8,5 тысячи пациентов с онкологическими диагнозами. При этом более 5,5 тысячи из них находятся в стойкой ремиссии. Лидеры по локализации: рак молочной железы, колоректальный рак, рак кожи, легкого и щитовидной железы.
Особенно тревожной выглядит динамика по щитовидной железе: за последние три года врачи фиксируют настоящий всплеск заболеваемости среди людей старше 30 лет.
В регионе проводят до 30 биопсий ежедневно.
Почему рак кожи — не парадокс для Севера
На первый взгляд, рак кожи на Ямале кажется нелогичным: солнца мало, а заболеваемость заметная. Но объяснение лежит не в полярных широтах, а в поведении людей.
«Мы мало получаем ультрафиолетового облучения в течение года, но когда вырываемся в отпуска, максимально стараемся проводить времени на солнышке, пренебрегая правилами нахождения под прямыми солнечными лучами. И поэтому кожа активно накапливает ультрафиолетовое облучение», — объясняет главный онколог.
Вторая причина — улучшившаяся диагностика. Во время диспансеризации врачи стали активнее выявлять кожные образования, которые раньше могли оставаться незамеченными. Опасения по поводу «гипердиагностики» не оправдались: система помогла поднять долю выявления на ранних стадиях до 70%.
Топ-3 опасных мифов о раке
Елена Куликова не скрывает: самые опасные барьеры для лечения — не отсутствие лекарств, а мифы, в которые верят сами пациенты.
Миф 1: Флюорография спасает от рака легкого
На деле флюорография ориентирована, в первую очередь, на выявление туберкулеза. Рак легкого на ранних стадиях она не показывает. Для реальной диагностики нужен рентген в двух проекциях или низкодозовая КТ — но только по показаниям и после сбора анамнеза.
Миф 2: Сахар «кормит» опухоль, поэтому его нужно полностью исключить
«Это тоже миф. Клетке раковой, как и любой клетке, необходимы все питательные вещества, не только глюкоза. Поэтому все это неправда, что глюкозу капать нельзя», — говорит Куликова.
Миф 3: Если дед курил и дожил до ста лет, мне тоже ничего не грозит
Курение — один из главных факторов риска. Но даже если человек бросил курить 10 лет назад, запущенные процессы могут продолжать развиваться. Наследственность добавляет еще 15% риска, поэтому семейный анамнез — важный повод для регулярного скрининга.
Как лечат онкологию на Ямале: что есть, а чего не будет
Современная онкологическая помощь в ЯНАО — это не «ждать направления в Москву», а полноценная система с доступом к передовым методам.
- Лекарственная терапия: доступны иммунотерапия и таргетная терапия.
- Лучевая терапия: с 2024 года в Новом Уренгое работает радиотерапевтический центр, где проводят брахитерапию, лучевую и близкофокусную рентгенотерапию.
- Телемедицина и консилиумы: округ регулярно консультируется с федеральными центрами по сложным случаям.
При этом некоторое оборудование сознательно не закупают: например, «кибернож» или ПЭТ‑КТ. Причина не в экономии ради экономии, а в реальной потребности. Если показаний мало, держать дорогостоящее оборудование в регионе экономически и медицински нецелесообразно. Пациентов направляют в Тюмень, Екатеринбург, Москву и Санкт‑Петербург.
«Гамма‑нож показан исключительно в редких ситуациях… Это очень дорогостоящее оборудование, и в нашем регионе нет смысла его закупать, в связи с тем что нуждаемость в этом лечении очень низкая», — поясняет Елена Куликова.
«Правило трех врачей» и второе мнение
Один из самых болезненных вопросов для пациентов — а вдруг диагноз ошибочный? Практика пересмотра гистологических стекол в референтных лабораториях — нормальная часть онкопомощи.
«На сегодняшний день принято правило: в любой центр, куда бы ни поехал пациент, он должен ехать со своими стеклами и стеклопрепаратами. Чтобы был пересмотр, чтобы второе мнение получил другой врач — патологоанатом, морфолог, чтобы понимать, есть там раковые клетки или нет», — говорит Куликова.
Это особенно важно при пограничных состояниях, например, при раке, когда под микроскопом находят всего несколько измененных клеток. Разные специалисты могут трактовать картину по‑своему, поэтому независимые центры — не опция, а необходимость.
Мужчины и колоноскопия
Есть обследования, которые люди избегают даже при высоком риске. Самый яркий пример — колоноскопия у мужчин. Колоректальный рак занимает второе место в структуре заболеваемости, но убедить мужчин пройти процедуру удается далеко не всегда.
«Это большая проблема. Почему‑то все мужчины отказываются от ректального осмотра и от колоноскопии. Это вызывает у всех страх, хотя колоректальный рак на втором месте», — признается онколог.
Работа с этим страхом — отдельная задача: от разъяснений до психологической поддержки и четкого маршрута «куда и когда идти».
Почему «выздоровел» — не значит «можно забыть»
Даже если лечение завершено и наступила ремиссия, пациент остается под наблюдением, чтобы вовремя заметить прогрессирование болезни.
Главная сложность — люди, которые уезжают из округа, сохраняя прикрепление к ямальской поликлинике. Они могут годами не приходить на контрольные осмотры, а через 3–5 лет возвращаются уже с метастазами.
«Мы добились раннего выявления, а теперь нужно добиться, чтобы было меньше прогрессирований, больше контроля над больными, — чтобы мы могли своевременно выявить прогрессирование и начать лечение», — подчеркивает Куликова.
Психологическая поддержка при онкозаболеваниях не менее важна, чем лечение
Онкодиагноз — это не только медицинские протоколы, но и стресс, паника, чувство одиночества. Поэтому в каждом из пяти ЦАОП (центров амбулаторной онкологической помощи) округа стараются обеспечить присутствие психолога.
«Нужно, чтобы психологи были в обязательном порядке: при озвучивании диагноза, при различной спорной ситуации с пациентом, когда я просто вижу, что человек начинает впадать в панику, в депрессию», — говорит Елена Куликова.
Отдельная работа — с родственниками. Чаще всего паникуют именно они, и задача врача — помочь всей семье справиться с эмоциями и выстроить понятный маршрут действий.
Что делать, если «нащупала образование» в груди
Для женщины, которая обнаружила уплотнение в груди, самый правильный и быстрый путь — сразу к онкологу. В Ноябрьске таких пациентов принимают в день обращения.
Идеальный маршрут выглядит так: запись к терапевту, направление на УЗИ, затем — прием у онколога. Но если система кажется сложной, а страх — острым, врачи просят не откладывать: «Любое образование, какое бы она ни нашла, мы принимаем здесь в этот же день».
Наследственность, питание и образ жизни: что реально влияет
- Наследственность — около 15%. Если в семье были случаи онкологии, важно проходить скрининг, но не обязательно «бояться» именно той локализации, которая была у родственников.
- Питание: нет «вредных продуктов», есть вредная доза. Больше клетчатки, овощей и зелени; красное мясо — ограничить.
- Профессиональные риски: работа с асбестом, переохлаждения, малоподвижный образ жизни — факторы, которые нельзя игнорировать.
Своевременная помощь и системный подход
В практике Елены Куликовой есть истории, которые показывают, насколько важна своевременная помощь и системный подход. Так, одной из пациенток удалось добиться 30‑летней ремиссии при раке молочной железы — сегодня женщина жива. Еще один впечатляющий случай — пациентка с IV стадией заболевания, которая благодаря длительному и последовательному лечению прожила более 14 лет. «В четвертой стадии женщина более 14 лет прожила. Это тоже, я считаю, такой показатель. Конечно, это было длительное, долгое лечение», — вспоминает Куликова.
Бегом на диспансеризацию
«Рак не всегда заявляет о себе. Прекрасно себя чувствует пациент на второй стадии: он не будет жаловаться ни на слабость, ни на недомогание, он будет ходить, прыгать. Но как только опухоль выходит за пределы органа, появляется инвазивный компонент, прорастают соседние органы и сосуды, идет распространение раковой интоксикации, — это уже третья‑четвертая стадия, и пациент начинает чувствовать недомогание. Тогда уже к нам обращаются, а это поздно».
Поэтому главный совет — не ждать симптомов. Проходить диспансеризацию, не бояться задавать вопросы, брать с собой стекла для пересмотра и помнить: половина успеха — это настрой пациента, а остальные 50% — лечение.
Авторы
Валерия Акименко
Журналист
обновлено: 14:33, 05 октября 2026