КМНС
Олень и оленевод: секреты кочевой жизни в бескрайней тундре Ямала
Там, где нет дорог, но есть путь: особенности кочевой жизни на Ямале
Олень ведет, а оленевод следует — так выглядит кочевая жизнь на Ямале. Здесь каждый переход, каждая новая стоянка и даже бег сотен оленей по просторам тундры подчинены тонкому диалогу человека и природы. Новые технологии, такие как GPS ошейники и дроны лишь дополняют навыки, отточенные поколениями. А главный секрет кочевья остается в особой связи оленевода со стадом.
Время для чтения ~ 15 минут
Сколько оленей нужно семье кочевника для нормальной жизни, по каким особенностям различают и отлавливают рогачей и как ненецкие лайки дирижируют стадом, читайте в «Красном Севере».
Как оленеводы чувствуют стадо
На Ямале маршруты семей оленеводов измеряют сотнями километров, а благополучие хозяйства зависит от умения читать следы, чувствовать погоду и понимать настроение стада. Бывалый оленевод воспринимает свое стадо как живой организм, у которого есть пульс, температура и настроение. Он считывает его состояние по десяткам мелких признаков.
Как рассказал «Красному Северу» оленевод-частник из Ямальского района Александр Сэротэтто, у каждого оленевода есть свои маркеры. Так, тундровик отличает оленей по форме рогов, пятнам на шкуре, походке, даже по тому, как животное поворачивает голову. К примеру, хозяин стада помнит, кто из важенок скоро принесет теленка, кто из быков склонен уходить вперед, кто пугается вертолетного гула, а кто любит выпрашивать кусочек хлеба у ребятишек и так далее.
«Есть и общие признаки поведения стада. Скажем, если олени активно раскапывают снег и едят ягель — все в порядке. Ходят вяло, мало кормятся, сбиваются в плотные группы, возможно, устали, замерзли или чувствуют приближение бури. Когда олени ворчат, фыркают, стучат копытами, это может означать какой-то стресс. Опытный оленевод различит оттенки этих звуков: предупреждение, недовольство, испуг. Он замечает малейшие изменения в животных: кто похудел, прихрамывает, или держится особняком», — перечислил собеседник.
Ночью олени сбиваются плотнее, чутко реагируют на каждый шорох. И у оленевода сон не глубокий, он прислушивается к этим ночным сигналам. Если стадо вдруг встрепенулось, подняло головы, то скорее всего, где-то близко волк или росомаха.
Сколько оленей нужно ямальской семье
Среди кочевников в эпоху Российской империи большое оленье стадо считалось признаком достатка и уважения. Похожая ситуация в тундре и в наши дни — чем крупнее у тебя стадо, тем «крепче ты стоишь на ногах». А вот в советские годы личное оленеводство считалось рискованным делом, тогда иметь много оленей было небезопасно. Владельца оленей легко могли раскулачить и отобрать «излишки».
Однако на Ямале ненецкие лидеры еще в 1930-е годы смогли отстоять право на личное хозяйство. Они добились от местных властей разрешения держать до 70–80 животных на семью. Что, конечно, мало для большой тундровой семьи. Но этих рогачей хотя бы хватало для кочевки. К тому же частные олени паслись вместе с колхозными и совхозными. Благодаря такому «смешанному» подходу семья закрывала основные потребности в транспорте, пище, и в пополнении стада.
В наши дни личные стада обычно насчитывают несколько сотен, а то и тысяч голов. Как говорят сами коренные ямальцы, ориентировочно, молодой семейной паре кочевников вполне хватит 130-150 оленей. С двумя ребятишками стадо должно быть уже не менее 300 голов. А для большой семьи, где семь-десять человек потребуется 500-600 оленей. Но подсчет условный, ведь в тундре не принято говорить сколько именно у тебя рогачей. Это схоже с тем, что оседлому человеку сообщить соседям о том, сколько денег хранится на его личном банковском счете.
Кроме того, в крупных семьях часто занимаются коммерческим разведением животных — для продажи пантов, рогов и мяса. В таком случае поголовье может превышать тысячу особей. Известно, что на Ямале в некоторых частных хозяйствах стада доходят до 10 тысяч животных и даже больше.
Специалисты отмечают, что в домашнем стаде около 45% животных берегут для дальнейшего воспроизводства. Поэтому этих особей не трогают, только периодически обновляют, и они своего рода «неприкосновенный запас». Еще 30% — используют в качестве транспорта, примерно 10% тратится на личное потребление: мясо и шкуры, а на торговлю забивают плюс-минус 15% от стада. И около одного процента — на жертвоприношения. Опять же подсчет условен, так как при необходимости, в какой-то год могут забить больше оленей на продажу. Например, если потребовалось купить новый снегоход или мобильную дизельную электростанцию.
Как оленеводы понимают, где чей олень
Во время перекочевок оленеводы часто пересекаются с соседями. Сотни животных из разных порой перемешиваются друг с другом. Даже в одной семье бывает несколько стад — например, главы семейства и его взрослых сыновей. Чтобы не запутаться, где чей олень, используют сразу несколько способов меток. Один из самых распространенных и старинных способов — ушные метки. Кочевники на ушах своих питомцев делают ножами надрезы или проколы определенной формы. Это как «паспорт» оленя, который читается с близкого расстояния. Каждая семья или бригада использует свой «узор», и опытный оленевод узнает своих с первого взгляда.
Другой вариант — клеймо на шерсти. Зимой или ранней весной на боках животных выстригают узоры или цифры. Они держатся несколько месяцев, пока шерсть не отрастет. Это удобно для сезонных перегонов и учета.
Также оленеводы отлично знают своих животных «в лицо»: пятна, форму рогов, походку. Для них стадо — не безликая масса, а сотни знакомых характеров. Поэтом по окрасу и разным приметам также отличают своих от чужих.
Наконец, современный способ — биркование. На Ямале в последние годы именно этот вид мечения получил большое распространение. Округ стал пионером в применении RFID технологий для учета оленей. Информацию с бирки можно считать на расстоянии до трех метров — для этого используют универсальный считыватель с российским программным обеспечением. На каждой бирке уникальный номер животного, который вносят в журнал или цифровую базу. Каждый год такими метками оснащают примерно 100 тысяч домашних оленей.
Причем, оленеводы хотят пойти еще дальше. Так, в августе этого года кочевники Ямальского района предложили заменить ушные бирки для оленей на подкожные чипы. Из-за того, что их подопечные часто цепляются бирками, рвут уши и теряют метки. Вполне возможно, что уже со следующего года такая технология начнет применяться.
Как ловят оленей в тундре
В тундре многочисленное стадо оленей сливается в одно живое море. Как выловить тех, которые нужны? Тут на помощь кочевнику приходят его мастерство, сноровка и тынзян. Такой способ лучше всего подходит если нужно вытянуть «из толпы» несколько животных. К примеру, отобрать десяток быков и важенок, чтобы обменятся с соседним стадом для обновления поголовья.
Тынзян — это аркан из скрученной оленьей кожи или современных прочных материалов. Оленеводы с раннего девства учатся набрасывать его сначала на воткнутую в землю палку, а затем и на бегущего оленя. Не удивительно, что взрослый тундровик крутит и бросает тынзян с поразительной точностью. Петля летит, раскрывается и мягко ложится точно на рога или шею нужного оленя. Раз, и готово — олешку вытягивают за веревку поближе к себе.
«Оленевод чувствует дистанцию, ветер, движение стада и знает, в какой момент нужно отпустить петлю. А хороший тынзян не душит и не режет, он рассчитан так, чтобы надежно фиксировать, но не причинять боли. Когда бывают крупные отловы, то оленеводы работают сообща. Кто-то направляет стадо, кто-то держит тынзян наготове и в нужный момент делает точный бросок», — отметил Александр Сэротэтто.
Порой отлов происходит во время кочевки, прямо на ходу. Оленеводы на упряжках или снегоходах отделяют нужную группу и аккуратно фиксируют отдельных животных. Здесь важна не грубая сила, а умение управлять движением стада, чтобы не вызвать панику, иначе остальные сородичи рванут куда подальше в тундру. Позже они вернутся к стойбищу, но будет потеряно много времени.
Когда готовится вакцинация или нужно осмотреть и оценить состояние животных перед дальним переходом, то их загоняют в корали (загоны). Стадо направляют в узкий проход — коридор из сетей или временных изгородей. Там рогачей легче осмотреть, сделать прививку и поставить метку или бирку. В таких загонах тынзян используют точечно. Если кто-то пытается вырваться, один точный бросок быстро и безопасно возвращает оленя в поток.
Ненецкие лайки — пастухи-дирижеры
Для оленевода лайка — как вторая рука, острый глаз и чуткое ухо, вместе взятые. Ведь это не просто собаки, а настоящие партеры. На стойбище каждому найдется немало дел, а у ненецких лаек целый «список» обязанностей. Их главная задача — не дать оленям разбрестись. Тут лайки незаменимы, они бегают вокруг стада, мягко подталкивают отбившихся, возвращают их в общий поток. Неугомонные пушистые песики не кусают оленей, а работают голосом, движением, иногда пугают легким «ненастоящим» прикусом. И таким способом словно дирижируют живым морем из сотен голов.
«Обычно на одном стойбище держат от четырех до восьми собак, — продолжил повествование потомственный оленевод Александр Сэротэтто. — Количество зависит от размера стада и задач семьи. Лайки не только помогают управляться со стадом, но и раньше всех замечают угрозу. Например, почуют приближение волка, росомахи ли медведя, поднимут тревогу и не подпустят хищника к стаду. Часто собаки становятся первой линией обороны».
Ненецкие лайки остаются незаменимыми. Любая «навороченная» техника, будь то GPS ошейники, рации, снегоходы ломается или может разрядиться, а собаки всегда рядом. Они действуют слаженно с оленеводом, понимая команды по интонации, жесту, даже взгляду. Когда нужно выделить из стада конкретного оленя, лайки помогают направить его в узкий проход кораля или к человеку.
Почему домашние олени не разбегаются
Представьте посреди огромной тундры стадо оленей в сотни голов. Вокруг нет ни заборов, ни высоких изгородей, ни электронных барьеров. Беги, куда глаза глядят. И все же животные держатся вместе и не исчезают в заснеженной тишине. Почему? Да потому… Все дело не в заборах, а в тысячелетней системе, в которой соединились природа, инстинкты и человеческое чутье.
Любой коренной северянин знает, что северный олень — животное коллективное. Находится в стаде для него — значит быть в безопасности. В одиночку он уязвим, а в плотной группе чувствует себя спокойнее. Оленеводы умело используют этот инстинкт. Стадо само держится вместе, а люди лишь мягко направляют поток рогачей.
Александр Сэротэтто напомнил, что в каждом стаде есть вожаки. Чаще всего это опытные важенки (самки) или сильные быки. Они первыми выбирают маршрут, первыми чуют опасность, первыми идут к новому пастбищу. Оленевод знает оленьих лидеров «в лицо» и управляет движением стада через них. Достаточно направить лидера — и все стадо пойдет следом.
«Олени со временем запоминают обстановку стойбища, расположение чума и нартов, запахи и звуки вокруг, присутствие собак. Лагерь становится для них привычным и безопасным местом, «центром вселенной», к которому они сами стремятся вернуться», — добавил ямалец.
Современные штрихи к древнему ремеслу
Оленевод не просто «пасет» оленей — он с ними разговаривает на языке ветра, снега, следов, и стадо ему отвечает. Сейчас к вековым приемам добавились технологии, но они не заменяют, а усиливают человеческое чутье.
- RFID‑бирки. Позволяют быстро идентифицировать оленя, проверить историю прививок, возраст, принадлежность.
- GPS‑ошейники на вожаках. Помогают отслеживать маршрут стада и вовремя замечать отклонения.
- Квадрокоптеры и снегоходы. Дают обзор с высоты и помогают найти отбившиеся группы.
