Общество
Как Ямал собирал свою многонациональность: от древних маршрутов до инфраструктурных проектов
Север сближает: как на Ямале научились жить рядом более 120 культур
От кочевий коренных северян до вахтовых поселков нефтяников — Ямал собирали по «кусочкам» десятки народов. Здесь ненецкие легенды звучат рядом с песнями, которые пели на стройках Нового Уренгоя, а на одном фестивале можно попробовать и строганину, и эчпочмак. Согласно данным Всероссийской переписи населения в пятерке самых крупных этносов региона русские, ненцы, татары, украинцы и ханты.
Время для чтения ~ 13 минут
Как суровый север становился общим домом — через древние кочевки, купеческие фактории, великие стройки и современные проекты, читайте в «Красном Севере».
Аборигены и «приехавшие» — выразительные лица Ямала
Лицо ямальского Севера менялось несколько раз, и каждая эпоха приносила сюда новых людей и новые смыслы. Изначально была древняя тундра — колыбель ненцев, ханты и селькупов, чей кочевой быт и оленеводческие тропы заложили самый первый, культурный фундамент округа.
Затем на Север пришла романтика индустриализации — волна спецпереселенцев, строители знаменитой 501-й стройки и первые полярники, пробивавшие дорогу сквозь мерзлоту. И наконец, легендарный нефтегазовый бум 70-х и 80-х, когда со всех уголков огромной страны сюда потянулись молодые геологи, инженеры и рабочие. Они ехали за туманом и за запахом тайги, а в нашем случае, скорее тундры, и в итоге остались тут навсегда. «Приехавшие» построили современные города и поселки и сделали Ямал таким, какой он есть сегодня — многоликим, дружным и сплоченным.
В ЯНАО по данным на 2025 год, проживают представители 126 национальностей и народностей. Среди них — три коренных малочисленных народа Севера: ненцы, ханты и селькупы. Также в округе представлены русские, татары, украинцы, башкиры, азербайджанцы, белорусы, коми, чуваши и другие национальности.
Древние корни и кочевые маршруты
Сейчас главный арктический регион страны буквально «дом родной» для представителей десятков этносов. Но еще задолго до того, как на картах появились современные границы, Ямал слыл перекрестком путей. Это земля, где веками ковалась уникальная кочевая культура ненцев, ханты и селькупов. Вся их жизнь соткана из бесконечных дорог, оленеводческих троп и рыбацких будней. Ритм бескрайней тундры и умение жить в гармонии с суровым Севером стали тем самым прочным фундаментом, на котором держится особый, несгибаемый ямальский характер.
Местный этнограф Елена Сязи, много лет работающая с общинами в Приуральском районе, говорит, что для ненца маршрут перекочевки — это не просто путь по тундре, это семейная летопись.
«По этим тропам ходили деды и прадеды, и каждый бугор или речушка в тундре напоминают о предках. Для кочевника любая тропа каслания — это не просто километры по снегу, это открытая книга его рода. Поэтому на Ямале традиции не пылятся на музейных полках, ими дышат и живут каждый день», — отметила она.
Например, на стойбищах оленеводов близ Аксарки эту связь поколений можно услышать в буквальном смысле. Старейшины до сих пор напевают молодым особые «дорожные песни». В этих мелодиях зашифрованы не сказки, а жизненно важные координаты — где повернуть, где укрыться от бурана и какая погода ждет впереди. Для семьи тундровиков это не фольклор ради красоты, а практический инструмент выживания.
А для ханты их родовые угодья — это не просто лесные гектары, а священное пространство. Каждый вековой кедр, охотничья тропа или тихая заводь здесь имеют имя и историю. Ханты верят, что у каждого дерева и озера есть свой дух-покровитель, с которым нужно уметь договариваться. И это не сказки для туристов, а особый северный этикет. Приходя на место охоты или рыбалки, они до сих пор оставляют хозяевам тайги скромные дары — лоскут ткани или монету.
Для селькупов — одного из самых малочисленных народов Ямала, река — это главная дорога жизни и связь поколений. Вся их история написана на воде. Свои легендарные лодки-долбленки (обласы) мужчины-селькупы до сих пор вырезают вручную из цельного ствола осины или кедра, передавая секреты мастерства от отца к сыну. Делается это для этно-фестивалей, а чтобы пробраться сквозь глухие заломы к заветным рыбным местам. Исследователи и этнографы в один голос твердят об этом феномене Ямала — когда древние технологии выживания до сих пор работают лучше любых современных гаджетов.
Потянулись купцы и промышленники
Коренные ямальцы не только кочевали, но и всегда любили торговать. Свои эксклюзивные изделия северного промысла, пушнину и оленину они меняли или продавали заезжим людям. Как рассказали «Красному Северу» в музее имени И. С. Шемановского, чем больше развивалась торговля, тем сильнее на Ямал тянулись купцы, промышленники и исследователи. На «Край земли», так с ненецкого языка переводится Ямала, шли за пушниной, рыбой, моржовым клыком, а заодно привозили новые ремесла, товары и языки. Вдоль Оби и других рек и на побережье появлялись фактории и временные стоянки, где встречались русские поморы, коми зыряне, сибирские татары.
В Салехарде, в музейном комплексе «Обдорский острог», хранятся подлинные документы и предметы быта начала XX века — весы для взвешивания пушнины, купеческие печати, дорожные сундуки.
«Фактории были первыми настоящими «перекрестками народов». Здесь не столько торговали, сколько учились понимать друг друга, как договориться, когда у тебя одни слова, а у собеседника другие. Часто выручали жесты, рисунки на снегу, общие ритуалы гостеприимства. И именно из таких маленьких актов уважения и складывалась северная общность», — отмечают ямальские краеведы.
Пример из истории. На рубеже 19-20 веков в Обдорске (нынешнем Салехарде) существовала так называемая «ярмарочная дипломатия». Купцы разных национальностей заранее договаривались о правилах торговли, чтобы избежать конфликтов. Эти негласные кодексы вежливости до сих пор вспоминают старожилы.
Великие полярные стройки
В 50-е годы округ пережил свой самый драматичный демографический сдвиг — эпоху великих и трагических полярных строек, главной из которых стала легендарная 501-я магистраль. Строительство полярной железной дороги Чум — Игарка — Салехард, привлекло на Ямал десятки тысяч людей со всех республик СССР: от Прибалтики до Кавказа. Одни попали сюда не по своей воле, другие ехали за романтикой и длинным рублем, но многие впоследствии обжились здесь и что называется, пустили корни.
Когда стройку свернули, а магистраль забросили, Ямал уже не был прежним. Тысячи вчерашних строителей, инженеров и даже бывших заключенных не уехали. Кто-то оказался очарован суровой красотой этой земли и поэтому остался. А кому-то просто некуда было возвращаться, выйдя из окруженных колючей проволокой бараков... Все эти люди привезли с собой городскую или сельскую культуру, тех мест, откуда были сами родом. А Ямал сохранил в себе еще один большой пласт жизней и судеб людей разных национальностей.
Индустриальный рывок и стройки века
Настоящая индустриальная революция произошла на Ямале в 60-80-х годах прошлого века. После чего тихий край вечной мерзлоты навсегда превратился главное энергетическое сердце большой страны. Когда в тундре забили первые газовые фонтаны, стало понятно, что Арктику не взять штурмом, ее нужно обживать. Началось легендарное газовое пришествие. И там где раньше каслали северные олени, один за другим начали вырастать города — Новый Уренгой, Надым, Ноябрьск, Муравленко, Губкинский.
В это время в регион хлынул самый мощный прилив людей из разных мест. В одном плацкартном вагоне, на одном вертолете, в цельнометаллической будке «Урала» летели-ехали инженеры из Поволжья и буровики из Башкирии, кавказские строители и украинские монтажники, белорусские водители и геологи из Средней Азии.
Эти люди приезжали и ставили брезентовые палатки, сборные бочки-балки, застревали в глухой весенней распутице, но упрямо тянули нити газопроводов и стальные нитки железных дорог. Смешение сотен культур, южного гостеприимства и кавказского темперамента, помноженное на суровый сибирский характер, создало уникальный ямальский генофонд.
«Мы жили в вагончиках, ели из одного котла, работали в одной бригаде. Рядом со мной трудились ребята из Полтавы, Баку, Казани, Алма Аты. У каждого был свой способ заваривать чай и свои шутки, но, когда начиналась вахта, мы становились одной командой. Север не прощает ошибок, поэтому учились доверять друг другу сразу», — привел пример из жизни ветеран газовой отрасли из Надыма Михаил Черных.
В свою очередь другой ветеран-газовик Рафаэль Мухаметзянов сообщил, что многие тогда ехали «на пару лет», а в итоге оставались работать до самой пенсии.
«Помню, как в балке праздновали Новый год — на столе стояли украинское сало, татарские перемячи, башкирский мед и ненецкая строганина. Мы не делились на нации, мы все были «ямальцами», — добавил северянин.
Новая миграция и современные проекты на Ямале
Современный Ямал показывает, как многообразие не разделяет, а обогащает. Здесь на одной улице могут соседствовать православный собор, соборная мечеть и этнографический чум, и это ни у кого не вызывает удивления. Не зря говорят, что суровый климат не разделяет людей, а, наоборот, заставляет держаться вместе.
Нынешняя многонациональность округа подпитывается не всесоюзными стройками, а новыми экономическими и инфраструктурными проектами. Сюда со всей России и из других стран приезжают специалисты по энергетике, логистике, IT, строительству, образованию, медицине, экологии. При этом арктический регион сохраняет баланс — современные поселки и города соседствуют с традиционными стойбищами, а в школах и культурных центрах изучают языки и обычаи коренных народов.
«Сейчас у нас в волонтерских проектах вместе работают студенты разных национальностей, — поделилась наблюдением с «Красным Севером» волонтер Тарко-Сале Динара Ахмедова — Порой мы устраиваем «культурные обеды», где каждый приносит блюдо своей семьи. Что интересно, сначала ребята стесняются рассказывать, а потом начинают спорить, у кого бабушка лучше делает тесто, какие еще есть традиции в их семье и народе. Так через простые вещи и рождается дружба».
Тем временем, в Ноябрьске ежегодно проходит фестиваль национальной кухни «Вкус дружбы», где на одной площадке можно услышать ненецкие песни, увидеть кавказские танцы и попробовать татарские пироги. Традиционно у нем участвуют около десяти этнических коллективов, которые представляют блюда русской, молдавской, армянской, татарской, башкирской, таджикской, киргизской, ненецкой и других национальных кухонь.
