обновлено: 04:31, 02 октября 2026
Общество
Как посеять грибы у дома и найти трюфель на Ямале: эксклюзивное интервью миколога Михаила Вишневского
О грибах существует много мифов. Мол, их нельзя срывать — только срезать; после первых заморозков в лесу они исчезают, а глобальное потепление «гонит» их дальше на Север. Так ли это, или все гораздо проще? На вопросы корреспондента «Красного Севера» ответил известный миколог, кандидат биологических наук, автор множества научно‑популярных изданий о грибах Михаил Вишневский.
Время для чтения ~ 15 минут
Считается, что грибы на Севере вкуснее южных. Родственники из других регионов нет-нет, да и попросят: привези сушеных белых, у нас таких нет.
«Никаких особенностей у арктических грибов нет, — утверждает миколог. — Отличие лишь в том, умеют ли они так или иначе жить на вечной мерзлоте, учитывать северные условия, продолжительность и интенсивность сезона».
Уникальные грибы, которые встречаются только в Арктике — чрезвычайная редкость. «Грибы, которые собирают на Севере, — это те же среднеполосные и таежные, но уже в северных условиях или арктического побережья, арктической тундры», — поясняет он.
Разница проявляется в геометрии: подберезовики и подосиновики растут не под березами и осинами, а над ними. «Над карликовыми деревцами буквально иногда возвышаются огромные плодовые тела».
Впрочем, есть исключение.
«Есть один очень интересный вид — арктический шампиньон, который растет только в Арктике, причем на островах: Новая Земля, Шпицберген... Это шампиньон, который в поисках тепла стал почти подземным и растет в норах леммингов, — рассказывает Вишневский. — Внутри тепло, есть зерно и фекалии леммингов в качестве удобрения. Гриб там себя прекрасно чувствует. Иногда не в самих норах, а в жилых камерах или зерновых кладовых грызунов вырастают очень крупные плодовые тела. Некоторым везет и они находят арктический трюфель».
Грибы научились ловить тепло в короткий северный сезон, — отмечает специалист.
Почему грибы «уходят» с обжитого места
Грибники знают: есть урожайное место, приезжаешь в следующем году, а ничего нет. «Так может происходить по самым разным причинам. Если это кратковременно — грибы пропустили какой-то сезон, а потом на привычных местах появились, — то это определяется погодой. Арктика отличается от средней полосы принципиально. В средней полосе иногда даже зима может повлиять на то, что будет летом. А у вас нет, у вас все складывается здесь и сейчас, — объясняет миколог. — Поэтому опытные грибники следят за погодой, глядя на то, что происходит сейчас с грибами, особенно в условиях Арктики, можно с уверенностью предположить, что будет через две недели».
Оказывается, грибам для плодоношения нужен перепад температур: день прогревается, но ночь обязана хорошо охлаждаться. «Если слишком тепло — это плохо для грибов. Потому что растет трава и грибница, а не сами грибы. Грибнице хорошо, ей особо не нужны плодовые тела. Плодовые тела появляются, когда грибница начинает чувствовать ночные холода, «понимает», что зима близко, и начинает плодоносить».
Есть и другая причина, по которой грибы могут уйти насовсем.
«Это определяется уже не грибами, а возрастом деревьев. Деревья примерно каждые 10–20 лет меняют своего партнера. И сначала, допустим, возле него растут сыроежки, волнушки, через цикл — подберезовики, еще через 10 лет — белые. У дерева меняется возраст, физиология, биохимия, и оно подбирает себе более подходящие грибы», — описывает процесс миколог.
Потепление и загрязнение
«Грибы в Арктике еще не отреагировали на потепление. Вечная мерзлота тает, и это колоссальная проблема, экономическая в первую очередь. Термин для мерзлоты оказался неправильным: она не вечная, а долговременная, и сейчас ее время заканчивается. Это уже сильно отразилось на тайге, особенно южной. В арктических регионах пока еще нет таких последствий. Я думаю, в ближайшие лет 20–30 грибы будут расти так же и в том же виде, что и сейчас, серьезной разницы заметно не будет», — заверяет Михаил Вишневский.
С загрязнением воздуха ситуация для Ямала парадоксально хорошая. «Есть грибные индикаторы, например, чага. Она не переносит загрязнения воздуха. Но это редкий случай, большая загазованность обычно бывает лишь в мегаполисах или рядом с крупными предприятиями, связанными с коксом, углем, нефтью и прочим. Или прекрасный индикатор — лишайники. Лишайники — это же тоже грибы. На Ямале нет такой загазованности, в регионе прекрасный воздух», — уверен миколог.
Ягель отступает на Север
Михаил Вишневский считает, что олени не останутся без пищи из-за плохой экологии и исчезновения лишайников. Однако глобальное потепление влияет на состояние грибов. «Сосняки с ягелем стремительно отступают к северу. И в вашем регионе происходит то же самое: там, где средняя и северная тайга, беломошников становится все меньше. В обозримом будущем — 20–30 лет, с ягелем уже начнутся проблемы, потому что он не любит тепло и проигрывает конкуренцию зеленым мхам. Для оленей будет меньше корма».
В меню коренных народов нет блюд с грибами, у якутов даже существует поговорка: «Якут не ест даром гриб — это еда оленя». «Северный олень — грибоядное животное. Питается грибами и лишайниками, которые тоже грибы. Коренные народы грибы едят только в лекарственных целях, к примеру, чагу».
Срезать, ломать, выкручивать — собирайте, как удобно
Споры о том, как правильно собирать грибы существуют, наверное, с тех пор, как человек впервые их попробовал.
«Краснокнижный статус грибов — это невероятно спорная вещь. Заносить грибы в Красную книгу имеет смысл только ради охраны мест обитания, в которых они растут, но не самих грибов. Потому что охранять сами грибы не имеет вообще никакого смысла. Это как охранять яблоню отдельно от яблок. Плодовые тела — временное явление, и то, как они исчезают с грибницы, грибнице абсолютно безразлично. Есть доказательства. Проводили 30-летний эксперимент: на одной делянке срезали, на другой выкручивали, на третьей не трогали грибы. Ничего не поменялось. Если бы грибнице было важно, как с нее исчезают грибы, она бы выработала за десятки миллионов лет специальные отделительные структуры. Например, у деревьев есть отделительный слой в основании черешка листа, по которому отламываются листья: дереву важно их сбросить на зиму, чтобы не налипал снег и под тяжестью не сломалась ветка. Поэтому — срезать, ломать, выкручивать, вырывать грибы — можно.
Более того, срывать редкие грибы полезно. «Если защищать редкие виды грибов, то надо рекомендовать их собирать. Потому что, когда мы срываем плодовое тело и несем домой, по дороге оно рассеивает споры. Это прекрасный способ распространения. Гриб же не умирает сразу вместе с грибницей, он живет еще какое-то время. И плодовое тело начинает усиленно вырабатывать и разбрасывать споры по лесу», — объясняет собеседник.
На вопрос про «посев» белых грибов — разложить остатки и разбросать шляпки по лесу — ответ у Вишневского положительный: «В таком сеянии есть смысл, теоретически может сработать. И те же белки растаскивают желуди, и где-то в забытых местах они приживаются. Можно накалывать на ветки крупные перезревшие грибы, их шляпки, так они будут рассеивать споры. Когда грибники приносят из леса грибницу с землей и готовые плодовые тела пытаются посадить у себя под деревьями на лесном участке, есть шанс, что такой метод сработает. Повезет — можно попасть в тот десятилетний интервал, когда дерево меняет своего партнера, все условия совпадут», — говорит Михаил Вишневский.
Грибы-альбиносы на Ямале — не чудо и не редкость
Сообщение про «грибы-альбиносы» с белой шапочкой — обычно их принимают за красноголовиков — миколога не удивляет.
«Нормальное явление. Альбиносы есть везде, где растет определенный вид. Не только на Ямале. К этому очень склонен подосиновик желто-бурый. У него довольно часто вместо оранжевых, желто-бурых, как положено, плодовых тел, вырастают белые», — рассказывает он.
Иногда это выглядит забавно: стоит грибница, полная рыжих подосиновиков, — и среди них высовывается один-два белых. Но чаще вся грибница «мутантная», в ней не развиваются группы пигментов — коричневые, желтые, красные, которые дают окраску.
«Такая мутация безобидна для плодового тела. Раньше его считали отдельным видом — подосиновик белый — и даже заносили на этом основании в Красную книгу. А на самом деле это просто альбинос», — рассказал миколог.
Как отличить ядовитый гриб и при чем тут немцы
Универсального способа узнать опасный гриб не существует, утверждает миколог:
«К сожалению, нет ни одного универсального способа, как отличить любой съедобный гриб от любого ядовитого. Не существует. Ни лесного, ни домашнего. Есть куча заблуждений: якобы ядовитые грибы чернят серебряную монету или ложку, что-то там всплывает в рассоле или маринаде, что-то тонет. Ну, это все ерунда. Такие реакции могут дать и съедобные, и смертельно ядовитые грибы. Поэтому нельзя на такие способы ориентироваться. На Ямале настолько мало по-настоящему опасных грибов, что можно позавидовать».
Главный принцип, по мнению Михаила Вишневского, «совсем не научный, но прекрасно работающий»: не знаешь — не бери, сомневаешься — не трогай.
«Самое печальное, что наибольший процент отравлений грибами, как это ни удивительно, среди опытных грибников. Не новичков, которые первый раз пошли их собирать, а среди тех, кто считает, что уже все знают. Такие «тихие охотники» постоянно стараются включить в сборы и в меню все новые и новые виды, изучают их через интернет, по справочникам, идут в лес и пытаются реализовать новые знания. Иногда самоуверенность заканчивается смертельными случаями».
Ямальским грибникам он дает нестандартный совет.
«Все советуют знать, какие грибы можно собирать, а я советую знать наоборот — ядовитые грибы своего региона. Потому что съедобных может быть десятки, сотни и даже тысячи, а ядовитых в любом регионе всегда меньше десяти. Если хорошо знаешь «в лицо» смертельно ядовитые грибы своей территории и не берешь ничего на них похожего — это очень надежный способ ничего неправильного не собрать».
По словам Михаила Вишневского, самое опасное заблуждение, что червивый гриб безопасен.
«Невероятно глубокое заблуждение: если гриб червивый, погрызенный лесными мышами, птицами, личинками насекомых, раз они его едят, то и человеку можно. Ничего подобного. К сожалению, работает правило: что русскому благо, для немца — смерть. И причина в физиологии. Многие животные — от беспозвоночных до млекопитающих — имеют иммунитет к грибным ядам. Например, бледную поганку, смертельно ядовитую, совершенно спокойно и с удовольствием едят кролики, кабарги и лошади: они не чувствительны к яду этого гриба. Поэтому если кто-то погрыз, это совершенно не означает, что можем и мы. Я видел кучу смертельно ядовитых грибов с самой разной степенью объеденности».
Мороз грибам не помеха
Говорят, после первого заморозка в лес ходить не нужно — грибов не отыщешь.
«Ну, это даже не заблуждение. Это, скажем так, устойчивое мнение. Оно, конечно, неправильное, но когда-то обоснованное. У него бытовые корни с давних времен, когда крестьянин не мог, как современный житель, ходить в лес, когда захочется, и собирать грибы в качестве хобби. У крестьянина не то что каждый день — каждый час был на счету. Поэтому за грибами ходили только в период максимального плодоношения: если уж зашел в лес, то вынеси с собой максимум. Вот и была поговорка, что «спустя рукава за грибами не ходят» — не потому, что их нет, а потому, что мало и просто жалко тратить на это время».
В средней полосе России, по его словам, грибы в лесу есть круглый год: «Если знать где искать, то в январе и феврале грибы можно собирать под снегом. А на Ямале после первых заморозков массового гриба уже нет, но кое-где еще можно найти. Грибы ловят последнюю волну тепла и растут».
Ранее «Красный Север» рассказал, как наука и приуральские ханты объясняют «не сезон» для дикоросов на Ямале.
Авторы
Валерия Акименко
Журналист
обновлено: 04:31, 02 октября 2026