Общество
«Рюмочку и на боковую»: ямальские эксперты — о безопасных дозах алкоголя и одной на всех белочке
Всемирный день трезвости и борьбы с алкоголизмом отмечают 3 октября. Дату выбрали в память об американском общественном деятеле XIX века Джоне Финче, который посвятил жизнь борьбе с пьянством. Его родители страдали алкоголизмом, и в 15 лет он создал организацию для борьбы с этой болезнью.
Время для чтения ~ 15 минут
Спор об алкоголе почти никогда не бывает медицинским. Всегда найдется тот, кто напомнит про кавказских долгожителей с виноградником, про французов с красным вином и про деда, который «пил много, а жил долго». Накануне памятной даты журналист «Красного Севера» встретился с терапевтом Центра здоровья для взрослых городской больницы Еленой Фаттаховой и психиатром-наркологом психоневрологического диспансера Ноябрьска Дмитрием Евдокимовым.
Безопасной дозы не существует
«Чаще всего пациенты считают, что есть безопасные дозы алкоголя, которые ни на что не повлияют. Безопасной дозы алкоголя вообще не существует», — отвечает на главный бытовой аргумент терапевт Елена Фаттахова. На доводы про Кавказ и Францию она парирует: «Никто не исследовал, сколько бы пьющие прожили, если бы не употребляли это вино. И никто не отменял деменцию, никто не отменял возрастные изменения сосудов головного мозга. Если бы алкоголь не употребляли, был бы гораздо более ясный ум и продуктивное долгожительство мыслительной деятельности».
Фермент, которого может не быть
«Есть наследственное свойство организма расщеплять продукты распада алкоголя. Есть фермент — алкогольдегидрогеназа, — и его количество генетически обусловлено у каждого человека. Однако, существуют нации, у которых это вещество вырабатывается меньше, и их представители спиваются быстрее, чаще впадают в зависимость», — объясняет Елена Фаттахова.
Недопустим прием лекарственных препаратов со спиртными напитками. Гипертоническая болезнь и атеросклероз занимают первую строчку в структуре заболеваемости, и не только на Севере, но и в России, в мире, напоминает она, а препараты регулярного приема с алкоголем просто не сочетаются. «Алкоголь усугубляет течение болезней желудочно-кишечного тракта. Можно не просто навредить, а усугубить недуг, например, спровоцировать желудочно-кишечное кровотечение».
Не прощает прием алкоголя и печень. «Знаю нескольких человек, которые умерли от цирроза печени не от того, что много употребляли, а от того, что понемногу пили на фоне вирусного гепатита. Это спровоцировало очень раннее развитие цирроза — в 30—45 лет», — говорит врач. — У пьющих женщин рано стареют яичники, меньше созревает яйцеклеток. У мужчин снижается выработка сперматозоидов, ухудшается их генетическая структура, то есть репродуктивная функция очень сильно страдает», — перечисляет Елена Фаттахова.
Обойтись без ста граммов на морозе
Расхожее мнение — алкоголь согревает на морозе, также опровергает врач. После употребления спиртного возрастает теплоотдача, по словам доктора, «есть риск обморожения и переохлаждения, плюс человек может потерять координацию, здравый смысл и замерзнуть, даже употребив небольшую дозу. Поэтому алкоголь на Севере еще более опасен, чем где-либо», — подчеркивает она.
Спиртное каждый день — еще не диагноз
«Алкоголизм диагностировать не так просто: он может маскироваться при бытовом пьянстве, шизофренических нарушениях, других психических заболеваниях. — говорит нарколог Дмитрий Евдокимов. Или у человека болевой синдром, и он пьет, чтобы обезболить. Алкоголизм, как болезнь, вызывает необратимые изменения как в метаболизме человека, так и в его личности». И даже, если человек позволяет себе каждый вечер рюмку спиртного, говорить о болезни рано: «Надо посмотреть, что будет, если эту рюмку ему не дать. У некоторых людей рюмка спиртного уйдет во время ужина в жирную пищу, и человек не почувствует элементарного опьянения. Именно для облегчения переваривания обильной белковой и жировой пищи во многих кухнях подают алкоголь».
«Все есть лекарство и все есть яд, и только доза отделяет одно от другого, — вспоминает высказывание Парацельса Дмитрий Евдокимов. — Но дело даже не в смерти, а в качестве жизни».
Пивного алкоголизма не бывает
«Неважно, какой алкоголизм: пивной, водочный или коньячный. Подразделять его было модно несколько лет назад. На самом деле алкоголизм есть алкоголизм», — считает нарколог. По его словам, на второй стадии проявления зависимости разницы от того, какой напиток привел к состоянию, нет.
Кстати, квас и кефир из списка «опасных» напитков Евдокимов вычеркивает без сожаления: «Та чушь, что после литра кефира ты выдыхаешь алкоголь, — бред. Мизерное количество, которое там есть, печень переработала, даже не заметив. У нас эндогенного алкоголя — того, что образуется при брожении овощей и фруктов прямо в желудке, — иногда больше, чем в кефире».
Статистика не радует
Формально количество алкоголиков на Ямале снижается, однако есть нюанс. «Изменились правила наблюдения за людьми с алкогольной зависимостью. Человек может прийти и написать отказ от наблюдения и лечения. После чего он не состоит на учете и живет как хочет. Перестал ли он пить? Нет».
Кодирование — не панацея
Можно ли закодировать алкоголика навсегда? Есть ли такие препараты и как работает методика кодировки?
«Кодирование — это, во-первых, психотерапевтическая методика. Лекарство имеет значение, но основное воздействие врач оказывает на психику человека. Ни одно лекарство, введенное врачом, не должно вызывать смертельного исхода. Это основа медицины. Многие считают кодирование чуть ли не единственным методом лечения и думают: закодируем всех, и все будет хорошо. Панацеи не существует. Любая кодировка может быть противопоказана и сделать еще хуже».
Любые законные методики, которые применяют для достижения продолжительной ремиссии алкоголиков, могут помочь, а могут и не помочь. Знаменитые группы анонимных алкоголиков: «Меня зовут Семен и я алкоголик...», «12 ступеней», обращение к вере в бога, гипноз, лекарственные препараты, кодировка… Методов и способов много. Определить, что подойдет человеку, как проводить лечение и не сорвется ли он, могут лишь специалисты.
При этом выход из состояния запоя может закончиться летально, таким свойством не обладают даже наркотики, — утверждает Дмитрий Евдокимов. Поэтому есть доля истины в том, что больному в состоянии психоза нужна рюмка спиртного. Но спешить подносить ее не нужно. «Иногда за такой просьбой стоит манипуляция, и провести грань сложно, лишь нарколог может понять, насколько человеку плохо. Тяжелые случаи лечат только в стационаре. В амбулаторных условиях лечить тяжелый запой невозможно».
Честная математика ремиссии
«Самостоятельно, без лечения, ремиссии достигают процентов пять страдающих алкоголизмом. При всех методах лечения этот процент можно довести до 15–20. И это очень хороший результат, если речь о длительной ремиссии в пять—десять лет. Алкоголизм — хроническая болезнь. И как не бывает бывших диабетиков или бывших людей с псориазом, так и не бывает бывших алкоголиков. Болезнь уже никуда не уйдет. Задача человека — сделать так, чтобы не было рецидивов, качество жизни его и окружающих не ухудшалось. Желание выпить в ремиссии накатывает волнами, и главное — не просто перетерпеть, а знать, что делать в разных ситуациях: когда хочется, когда уже сорвался, когда не хочется, но ты знаешь, что захочется. Ставить задачу не употреблять всю жизнь практически нереально, это могут единицы. Гораздо лучше — оставаться трезвым как можно дольше, день за днем».
Почему психоз заразен
Отдельная и самая жуткая тема — белая горячка. Почему алкоголики видят во время психоза белку и описывают ее приблизительно одинаково.
«Обычно видят мышей, змей — что-то движущееся, неосознанное. Все остальное организм дорисовывает сам, в воображении», — объясняет Дмитрий Евдокимов. — Механизм тот же, что и со страхом в темной комнате: человек замечает тень, а мозг достраивает из нее волка, который наблюдает из угла. И вот уже кажется, что у зверя различим каждый волосок. «Есть схожий психотип, установка «у алкоголика должна быть белочка», плюс люди обсуждают свои видения между собой — и видение синхронизируется. Каждый видит по-своему, но, если спросить — все скажут, что белочка».
«Приезжают чистенькие, свеженькие — и их накрывает»
На Севере чаще бывают психозы, особенно у вахтовиков, отмечает доктор. «Все думают, что алкогольный психоз происходит на вершине пьянки. Это не так: обычно он развивается примерно через неделю после того, как человек прекратил пить. Пьют-пьют, потом прекращают, приезжают на вахту чистенькие, свеженькие, опрятные — и там их накрывает. Они не понимают, что с ними случилось, ведь они не пили, но организм реагирует с запозданием», — говорит нарколог.
Справиться с человеком в таком состоянии может лишь специалист, поэтому Дмитрий Евдокимов дает практический совет — звонить в службу спасения.
«Мы» — так звучит созависимость
В семьях, где годами пьет человек, болезнь постепенно становится общей. «Когда родственники больного говорят «мы», и не просто оправдывают, а находятся в цикле проблем пациента, вместе с ним их решают, можно говорить о созависимости как о болезни. Родственник — то спасатель алкоголика, то преследователь; то он за него, то против. Смена ролей дает созависимому определенное психологическое удовлетворение, человек втягивается. Иногда созависимые, когда близкий начинает поправляться, чувствуют себя невостребованными и неосознанно делают все, чтобы тот вернулся в прежнее состояние», — утверждает Евдокимов.
Родственникам он предлагает три шага: показать человеку дорогу — куда и к кому обращаться за помощью, предупредить врача, что такой пациент есть, и вовремя обособиться. Ошибки семей, которые мешают выздоровлению, сводятся к двум крайностям: «Либо гиперопека, когда пылинки сдувают, либо наоборот — человек как изгой, который никому не нужен».
«Хватит» — и куда с этим идти
Но что делать, если близкие, действительно, хотят помочь?
«Более половины пациентов говорят: я попал в ПНД случайно, мне скорая помогла, я полежал и ушел, проблем у меня нет, бросить могу в любой момент», — рассказывает нарколог. Нужно дождаться терапевтического окна. «Это момент, когда алкоголь перестает давать эффект комфортности, когда человек устал пить. Или когда он оказывается в экономической зависимости — без работы, без жилья. Тогда его можно мотивировать, в том числе ультимативно. Во всех остальных случаях алкоголик будет манипулировать врачами и родственниками, чтобы избежать настоящего лечения».
Принудительная же помощь возможна только в одном случае: «Когда человек в алкогольном психозе представляет непосредственную опасность для себя и окружающих — тогда я имею право начать лечить без его согласия. Все остальное у нас строго добровольно».
Если человек решил завязать с пьянством, созрел, куда ему обращаться, чтобы не пропала мотивация. «Нужно обратиться в психоневрологический диспансер. Нарколог расскажет, что делать дальше», — говорит врач.
Телефон регистратуры ПНД Ноябрьска 8(3496) 34-65-67. Нужно попросить оператора соединить с наркологом. Прием может быть анонимным.
Испанский стыд Елены Фаттаховой
Елена Фаттахова на молодых смотрит с оптимизмом. «Мне кажется, что среди молодежи стало меньше тех, кто употребляет спиртное. Я вижу очень много осознанных молодых ямальцев, тех, кто занимается спортом, заботится о своем здоровье», — говорит она.
Начинать воспитание нужно с традиций в семье, застолья можно создавать без алкоголя, это дело привычки и осознанности. «Вспомните нашу любимую новогоднюю комедию, где пьяный врач попадает в другой город. Мне каждый раз стыдно за него, я испытываю испанский стыд, когда смотрю эту сцену. В фильме все хорошо закончилось, а в жизни закончилось бы очень печально. Помимо того, что безопасной дозы не существует, есть токсические дозы, которые вводят человека в неконтролируемое состояние — и влекут непоправимые последствия», — говорит врач.
Употребление алкоголя в семье — антивоспитательный элемент. «Если родители все же употребляют, нужно сделать так, чтобы бутылки на столе не стояли, перелить спиртное в другую тару. Ребенок от трех до двенадцати лет не должен видеть пьяных родителей, в этом возрасте дети воспринимают любимых взрослых родителей без должной критики», — заключает собеседница.
