обновлено: 15:52, 11 ноября 2026
Общество
От казачьих пик до ИИ-розыска: история ямальских органов правопорядка
Характер – арктический: как «закалялись» милиционеры и полицейские на Ямале
От казачьих пик Обдорского острога до вертолетных выездов на стойбища и современных дежурных частей — история ямальской полиции вмещает в себе четыре века суровой северной службы. Власть в России за это время не раз меняла направление и флаги, но при любом политическом строе стражи правопорядка оставались верны присяге.
Время для чтения ~ 14 минут
Сейчас на Ямале работает 12 территориальных отделов полиции, а штатная численность составляет около семи тысяч сотрудников. А ведь еще чуть более ста лет назад вся местная милиция насчитывала всего два десятка человек. Подробнее о прошлом и настоящем ямальских стражей закона, читайте в «Красном Севере».
Казаки-силовики и инородческие управы
Органы правопорядка на Ямале начались не с синих форменных фуражек, а с казачьих пик. В 1595 году казаки выстроили Обдорский острог на берегу Полуя, и именно они стали первыми «силовиками» ямальской земли. Собирали ясак, следили за порядком и, опираясь на царские указы, защищали законность посреди тундры.
В 1822 году в Обдорске появились две инородческие управы — хантыйская и ненецкая, которые совмещали административные и полицейские функции. Их ключевая задача состояла в поддержании порядка в тундре и контроле за сбором пушного ясака в государственную казну. Но отдельных полицейских околотков не создавали, поддержанием порядка в регионе занимались собственными силами. Увы, архивы инородческих управ пропали в вихре революционных перемен, и целая страница криминальной хроники той эпохи стала «белым пятном».
Но кое-что все же известно. Например, «оперативная обстановка» позапрошлого века мало чем отличалась от нынешней. Документы Тобольского епархиального братства свидетельствуют, что основная масса правонарушений в Обдорске крутилась вокруг горячительных напитков. Настоятель Обдорской миссии отец Иринарх (Шемановский), именем которого на Ямале позже назвали главный музей, сетовал, что некоторые местные жители «безмерно страдают от водки» и засыпают пьяными прямо возле храма. Так что обдорским полицейским в 19 веке не раз доводилось бывать на местах происшествий, пахнущих перегаром.
Первый начальник ямальской милиции и мятеж
Настоящей датой рождения ямальской милиции считается 1920 год, когда в Обдорске создали волостной революционный комитет. Он назначил начальником отряда части особого назначения (ЧОН) — первого милицейского подразделения округа — Ивана Ивановича Глазкова. Биография у него была невероятная: тоболяк, политический ссыльный, пекарь, участник революционных событий 1905 года. В общем, крепкий сибиряк.
В начале 1920-х годов молодая обдорская милиция стала не просто правоохранительным органом, а единственным оплотом советской власти среди бескрайней заполярной тундры. Первому начальнику отряда ЧОН Ивану Глазкову и его подчиненным пришлось заниматься не только сыском. На них возложили аресты сторонников белогвардейского подполья, а также продразверстку, заготовку оленины и другого продовольствия для советской власти.
Финал этой работы оказался трагическим. 17 марта 1921 года в Обдорске вспыхнул мятеж, восставшие попытались захватить ревком, почту и радиостанцию. В исторических хрониках говорится, что во главе бунтарей стояли бежавшие от советской власти на Север колчаковцы — Чечуров, Корнов, Нижегородцев и другие. Против них организовали добровольческий отряд под предводительством местного военкома Ивана Маслова и первого начальника обдорской милиции Ивана Глазкова. Силы сопротивления были невелики — 36 чоновцев и полтора десятка милиционеров, которые охраняли местную радиостанцию. На их вооружении были только несколько наганов и винтовки-трехлинейки.
Глазков повел своих сослуживцев в бой и погиб в перестрелке. Вместе с ним в тот день не стало еще семи человек, среди них военком Иван Маслов, Иван Королев, бойцы Никита Терентьев и Яков Рочев. Их похоронили в братской могиле на берегу Полуя, где позже поставили обелиск. И хотя первое нападение отбили, но через две недели повстанцы все же овладели Обдорском.
«Коренное население почти поголовно приняло участие в восстании, поэтому на Обдорском Севере мятеж был ликвидирован значительно позднее, чем в остальной части губернии. Обдорск был освобожден в конце мая 1921 года», — отмечал российский историк, доцент кафедры философии Тюменского института повышения квалификации сотрудников МВД России Иван Фирсов.
Советская идеология долго трактовала эти события однобоко, но история расставила все по местам. После трагедии новой милиции пришлось осваивать непривычную для себя функцию — разъяснительную работу среди коренного населения.
«Восстание было подавлено с показательной жестокостью, вновь был образован ревком и милиция, на плечи которой легла новая функция — разъяснительная работа среди населения», — сообщили в УМВД России по ЯНАО.
Уже в наши дни в Салехарде возле горотдела полиции на улице Зои Космодемьянской, 55, появилась плита, посвященная Ивану Глазкову. Торжественное открытие состоялось 8 ноября — в День памяти погибших сотрудников МВД.
Тяжелый быт спецпереселенцев и милиционеров
В 1930-е годы на государственном уровне была создана система «спецпоселков» — лагерей для репрессированных крестьян. Тогда милиции вменили новые функции. Кроме привычной борьбы с преступностью на них «повесили» контроль за спецпереселенцами. Для рядовых сотрудников окружной милиции 1930-е годы стали серьезным испытанием. Если в 1920-х годах они боролись с вооруженными бандами, то теперь им приходилось конвоировать, охранять и наказывать крестьянские семьи с женщинами и детьми, виновными лишь в том, что они были зажиточными или неугодными власти.
Например, на Ямале по состоянию на 1935 год репрессированные составляли около 15% от общего числа жителей. Это четыре тысячи спецпереселенцев на 26,6 тысяч населения округа. Людей привозили пароходами из Тюмени и Тобольска фактически на пустой берег.
При этом быт самих милиционеров в заполярных комендатурах немногим отличался от быта ссыльных. Стражи порядка также мерзли в холодных деревянных бараках, имели скудный паек, болели, переживали оторванность от «большой земли» и тяжелейшие полярные зимы. Жесткие требования сверху о недопущении побегов соседствовали с полным бессилием на местах перед голодом, цингой и эпидемиями тифа, гуляющими в спецпоселках.
«В 1930-е годы, после официального образования Ямало-Ненецкого округа, милиция держалась на горстке энтузиастов. У них не было УАЗиков и раций. Опергруппы патрулировали территорию на оленьих упряжках, спали в чумах и неделями пропадали в заснеженной тундре. Милиционер на Ямале был и следователем, и судьей, и переводчиком», — рассказали «Красному Северу» в окружном управлении МВД.
Интересная деталь. В 1931 году, когда формировался Надымский район, для работы принимали «одного работника из туземцев на должность младшего милиционера». То есть новая власть после потрясений 1920-х годов, строила службу с опорой на местное население. А в ячейки общества содействия милиции (ОСМ) — были и такие, в селах Хэ, Нори и Надыме записалось более 40 местных жителей.
Суровые сороковые-пятидесятые
В Великую Отечественную войну лучшие оперативники Ямала ушли на фронт. Многие из них не вернулись… Оставшиеся держали стратегический тыл. Округ бесперебойно отправлял тонны рыбы, оленины и пушнины для нужд Красной Армии, и этот груз нужно было охранять.
После войны на Ямале появилась 501-я стройка. Сквозь тундру прокладывали участок сталинской железной дороги Чум — Салехард — Игарка. Задачи для милиции усложнились. Заключенных, которые строили объект, караулила и конвоировала на работу военизированная охрана ГУЛАГа. А вне лагерей приходилось «держать ухо востро» органам транспортной и территориальной милиции. В условиях глухой местности и режимных объектов оперативникам приходилось пресекать дерзкие побеги и охранять порядок на ключевых узлах снабжения.
Стройка поглощала колоссальные ресурсы. В Салехард, Надым по воде и зимникам доставлялись тонны продовольствия, спецодежды, рельсов и дефицитных стройматериалов. Милиция дежурила на пристанях и складах, предотвращая масштабное воровство со стороны вольнонаемного персонала и уголовников.
Весной 1959 года в Салехарде создали первый отряд вневедомственной охраны. Прообраз современного СОБРа. В штате 23 сотрудника и все — стрелянные фронтовики, во главе с капитаном Константином Кожевниковым. Почти 20 лет этот небольшой отряд в одиночку закрывал ключевые нужды округа, пока страна не начала открывать ямальские недра. Только в 2016 году вневедомственная охрана вошла в состав Росгвардии.
Милиция в эпоху великих строек
Резкое развитие милиции Ямала пришлось на 60–80-е — время освоения Севера. Когда в регионе нашли океаны природного газа и нефти, сюда хлынули сотни тысяч строителей, комсомольцев и... криминальные элементы, искавшие легких денег на огромных северных зарплатах. Население росло стремительно, а вместе с ним и преступность.
Полковник в отставке Александр Ушаков, пришедший в милицию сержантом в мае 1970-го, а ушедший из нее в середине 2000-х, вспоминал, что тогда окружной отдел располагался в доме на Ленина, 30. В здании, оставшемся, наверное, еще от первых революционных милиционеров. Если на стойбище случалось убийство, первой туда на вертолете вылетала следственно-оперативная группа из Салехарда. А Ушаков сам сопровождал колонны грузовиков для геологов и газовиков вдоль знаменитой «мертвой дороги».
Кстати, звук милицейской сирены впервые ворвался в жизнь ямальцев только в середине 70-х. Тогда же началось экстренное развертывание новых подразделений. И к 1987 году в округе уже работали пять городских, шесть районных отделов внутренних дел и шесть поселковых отделений милиции. 7 января 1987 года приказом МВД создано УВД Ямало-Ненецкого автономного округа. До этого окружное управление имело статус отдела и относилось к Тюменской области.
ИИ на службе ямальской полиции сегодня
Сегодня на Ямале, где между поселками сотни километров тундры, а погода может перекрыть дороги за час, полиция работает на стыке суровой северной реальности и высоких технологий. Блюсти порядок помогают не только патрули на вездеходах и вертолетах, но и единая система видеонаблюдения с интеллектуальной видеоаналитикой, современные средства транспорта и связи.
Видеокамеры с ИИ. Сердце современной системы безопасности на Ямале — Единая региональная система видеонаблюдения. К ней подключено уже более 6400 камер. Почти две тысячи из них умеют распознавать лица, благодаря системе нейросетевой видеоаналитики FindFace Multi.
За год 2025-го только с их помощью раскрыли 256 преступлений. Система работает на базе ИИ, она не просто пишет видео в архив, а сама находит людей в розыске и фиксирует нарушения. Дополнительно ИИ в округе учится распознавать силуэты, номера машин и даже фиксировать марку и модель авто в условиях экстремальной полярной ночи и плохой видимости.
Сверхпроходимые трэколы и снегоходы. На балансе отделов УМВД стоит уникальная техника на шинах сверхнизкого давления. Вездеходы «ТРЭКОЛ» уверенно идут по зыбучим тундровым болотам летом и пробивают полутораметровые снежные переметы зимой, сохраняя тепло в салоне даже в 50-градусный мороз. Также в округе следят за порядком 185 участковых. В сельских районах они обеспечены снегоходами, лодками и автотранспортом, чтобы добраться на вызов в отдаленный населенный пункт или на стойбище в тундру.
Один из участковых из Тазовского района так описывает будни: «Бывает, что до стойбища только на снегоходе и доедешь, а там и связь не ловит, и мороз под −40. Но люди все равно ждут. Кто-то по делу, кто-то просто чтобы участкового увидеть — значит, о них помнят. Сейчас стало легче — видеокамеры, цифровые планшеты, единая база и сразу видишь, кто на учете, кто в розыске. А главное, в поселениях есть модульные пункты, теплый угол, где можно спокойно заявление оформить, поговорить, не на ветру».
Авторы
Владимир Ганчерко
Журналист
обновлено: 15:52, 11 ноября 2026