обновлено: 09:33, 30 июня 2026
Общество
Валерий Сэрпива. Бегом от Яр-Сале до Эльбруса
Валерий Сэрпива — аспирант Сколтеха, разработчик автономных беспилотных систем и ультрамарафонец. Подростком он бегал вокруг ямальского поселка Яр-Сале, а теперь работает в Москве и бегает по России и другим странам.
Время для чтения ~ 20 минут
Активный образ жизни — по умолчанию
– Валерий, судя по вашим соцсетям, вы постоянно находитесь в движении: то в трейлах где-то в горах, то на соревнованиях по лыжам, то на научных конференциях. Расскажите, где вы сейчас?
– Я только сегодня ночью добрался до Москвы. Вчера был в Приэльбрусье, где за майские праздники пробежал три гонки и занял шестое, десятое и 19-е места среди квалифицированных спортсменов. А 9 мая уже самостоятельно поднялся на Эльбрус, на высоту 5642 метра. Это была моя традиционная майская перезагрузка.
– Вы уже не раз покоряли Эльбрус – цель, которую ставят перед собой многие спортсмены. Расскажите, с чего начинался ваш спортивный путь?
– Я родился в Яр-Сале в 1994 году. Учился в Ямальской школе-интернате имени Василия Давыдова. В подростковом возрасте начал активно заниматься спортом, участвовал в лыжных гонках с семи лет. Я всегда видел примеры в семье. У меня отец — спортсмен, лыжник, брат и сестра — такие же. Поэтому у меня выбора не было. (Смеется.) Все детство мы ездили в тундру, в чум к бабушке, ночевали там в полевых условиях, постоянно были какие-то поездки и приключения. Активный образ жизни у нас в семье был по умолчанию.
– А когда вы стали бегать?
– Сначала мне просто понравилось соревноваться на физкультуре. В своем классе я был одним из самых быстрых бегунов и рубился постоянно с двумя одноклассниками за первенство. Мне нравилось чувство состязания, когда ты стартуешь, у тебя есть какая-то дистанция, нужно выложиться по максимуму. С 8-го по 11-й класс выступал за сборную Ямальского района, в чемпионате и первенстве ЯНАО и трудовых коллективов в Салехарде. Результаты были тогда не самые лучшие, но с тех пор бег и соревнования стали частью меня. Помню холодное дыхание, когда на улице морозно, но надо бежать лыжный старт. До сих пор захватывает желание попытаться обогнать кого-то и обогнать себя.
– Одно дело — пробежать сотню метров за первенство на соревнованиях и другое — сорок километров на марафоне. Как вы увеличивали дистанции?
– Это началось тоже в школьное время. Я стал бегать на длинные дистанции сам по себе. Не знаю, что у меня было в голове, но хотелось просто взять кроссовки, пробежаться час, слушая какую-нибудь «Металлику» и другую любимую музыку. И я бежал. Просто бежал около десяти километров куда-то за поселок и возвращался. А зимой это делал на лыжах. В Тюмени я продолжил свое хобби, участвовал в соревнованиях по лыжным гонкам за физико-технический факультет ТюмГУ и даже вступил в беговой клуб. Во время учебы там пробежал свой первый полумарафон.
– Что вас так зацепило в беге не на скорость, а просто так — для себя?
– Сначала было просто интересно бежать долго. Потом бег стал частью жизни, когда ты после учебы или работы уставший вечером выходишь на пробежку. И так отдыхаешь. А еще, когда я только начал бегать вокруг поселка, вдруг открыл дополнительные плюс этого вида спорта — возможность исследовать новые места во время тренировки. Теперь это называется беговой туризм — совмещать путешествия по городам и странам с пробежками.
137 километров без сна
– В какой момент вы решили перейти из разряда любителей в ряды профессиональных спортсменов?
– Около четырех лет назад. Я подумал: почему бы не прокачать свои результаты. И начал работать с тренером по плану, детально изучил, как правильно тренироваться, питаться и все остальное. И тогда же я увлёкся трейлраннингом (бег по природной пересеченной местности, включающей в себя горы, леса, болота, пустыни и другое. — Прим. ред.). Мой первый длинный трейл 50 километров был в Саудовской Аравии. Когда я был там в командировке, то съездил на выходные в Эр-Рияд, где пробежал четвертым за пять часов по пустыне Аравии с подъемом на хребет Тувейк. Жара, солнце и верблюды — это было очень красиво и тяжело. Тогда почувствовал, что могу работать в гору, могу бежать с горы, рельефная дистанция мне хорошо дается.
С тех пор я начал бегать уже не час-два, а три и иногда больше. С 2024 года участвую в ультратрейлах по 50, 60, 100 километров и более. Например, в 2025 году я пробежал вокруг Эльбруса 137 километров с набором высоты 7600 метров. Потратил на это 30 часов без сна. С тех пор участвую в пяти-шести таких соревнованиях в год. Уже удалось пробежать трейлы на Эльбрусе, в Дагестане, Архызе, Кисловодске и даже в Саудовской Аравии.
– Как проходят тренировки профессионального бегуна, который готовится к марафонам на 50–100 километров?
– Занимаюсь шесть дней в неделю. Понедельник — выходной, в воскресенье самая длительная тренировка, остальное время — от полутора до двух часов. Около двух лет я тренируюсь в Trail Running School у Дмитрия Митяева — самого лучшего бегуна в России, призера чемпионата Европы, Кубков мира и многих международных соревнований по скайраннингу и трейлраннингу. Его процесс тренировок очень разнообразный: есть и длительные пробежки, и силовые занятия в зале, и скоростные, и специфические.
– Пробежать 100 километров где-то в заснеженных горах — это настоящий экстрим. Расскажите, почему люди решаются на такое?
– Если ты подготовлен к таким забегам, то очень сложно себе навредить. Но экстрим в ультратрейлах точно есть. Лично мне интереснее всего узнать, до какой крайности я могу дойти, прощупать, где же находится предел возможностей в моем организме. Для меня это как самопознание.
Если я смог бежать три часа на высоте, когда голова отключаются, а ноги тяжело передвигаются, значит, все остальное в жизни смогу преодолеть.
В такие моменты прокачиваются морально-волевые качества. Потом в жизни бывают периоды, когда нужно потерпеть, добиться цели, преодолеть трудности. Уже понимаешь, что, если ты там в горах выдержал этот марафон один в темноте, без еды, то здесь, в жизни, точно переживешь любой дискомфорт.
– Какой момент самый физически и морально тяжелый в покорении гор?
– Примерно с высоты 4500 метров концентрация кислорода в крови падает, и организм начинает перераспределять энергию между ногами и головой. Идешь очень медленно, останавливаешься, дышишь, сознание возвращается. С 5000 метров все еще сложнее, больше дышишь и двигаешься очень экономно, успокаиваешь себя мыслью: «Десять шагов сделаю и отдохну».
– И каково это — после стольких усилий добраться до вершины?
– Испытываешь двоякое чувство. Мое первое восхождение на Эльбрус было такое: я забрался на вершину, был очень счастлив, спустился вниз, сижу, пью чай, и приходит мысль: «И это все? А что дальше теперь?» (Смеется.) Может, на фоне усталости. Есть такой феномен, когда достигаешь чего-то, оно становится уже менее значимым для тебя. Надо опять куда-то двигаться — на новую вершину.
Лаборатория, с которой всё началось
– В 2012 году вы окончили школу и поступили на радиофизику в Тюменский государственный университет. Почему вы выбрали именно это направление?
– Мне всегда были интересны точные науки. В школе давались физика, информатика, математика. А вот гуманитарные науки я постигал с трудом. С английским языком у меня вообще отдельная история.
– В университете вы сразу поняли, что будете заниматься научной деятельностью?
– Нет, все началось чуть позже. На втором курсе я попал в лабораторию в Центре молодежно-инновационного творчества «ФабЛаб» при ТюмГУ. Там было различное оборудование, 3D-принтеры, всякая электроника. Сейчас это есть уже во всех школах, а тогда было в диковинку. Тогда я и начал углубляться в робототехнику, в изучение электроники, программирования, схемотехники и инженерии. Но самое главное — там было научно-бизнесово-инженерное комьюнити из людей, которые горели идеями и умели работать руками, думать системно и превращать смелые идеи в реальные прототипы, проекты и бизнесы. Во время учебы и работы в «ФабЛабе» мы много всего делали: организовывали мероприятия и инженерные школы, учили детей, школьников и студентов робототехнике и электронике, собирали роботов, запускали проекты и постоянно генерировали новые идеи.
Наверное, моя академическая деятельность началась с этой лаборатории. Ее девиз был — создать все что угодно из ничего. Именно там я усвоил правило: если у тебя есть идея, ты можешь собрать команду и все воплотить. Проектом может быть как красивая деревянная коробочка на лазерном станке, так и сложное робототехническое устройство. С ощущением, что можно воплотить любой свой проект, я дальше и поступал в магистратуру.
– У вас был небольшой перерыв между бакалавриатом и магистратурой. Чем вы занимались в это время?
– В 2017 году была моя первая попытка поступить на магистратуру в Сколковский институт науки и технологии. Не получилось из-за недостаточного знания английского языка. Тогда же меня пригласили в родной Яр-Сале, в Ямальский центр внешкольной работы, чтобы открыть лабораторию робототехники, такую же, как в Тюмени. Я, недолго думая, принял приглашение, к тому же можно было снова пожить дома.
В этой лаборатории я максимально помогал педагогам освоить новое направление и проводил занятия для школьников по робототехнике, 3D-моделированию, схемотехнике, электронике. В общем, все, что я изучил в ТюмГУ, старался передавать ребятам. Они участвовали во всероссийских и областных конкурсах и показывали хорошие результаты. Один раз мы даже собрали инженерную школу в Яр-Сале. Так прошел год, и на следующий я уже поступил на магистратуру в Сколтех.
Дроны в пустыне и беспилотники на севере
– Отличалась ли учеба в Сколково от того, что было в ТюмГУ?
– Я попал в совершенно новый мир. Учебу в Сколтехе сложно было с чем-то сравнить. Уровень знаний был на порядок выше. Там я пришел в лабораторию интеллектуальной космической робототехники. Мы собирали более сложные устройства, писали более сложные алгоритмы и программировали дроны и беспилотники. В составе команды «Reset» Сколтеха в 2021 году мы выиграли российский этап международного соревнования по робототехнике EuroBot. А на втором курсе магистратуры я написал первую публикацию для научной конференции. Моя магистерская диссертация была посвящена разработке интерфейса управления роботами и дронами на основе компьютерного зрения с помощью жестов и движения рук. Что-то похожее на то, как мастер Джедай из фильма «Звёздные войны» управлял объектами силой мысли.
Потом сделал перерыв и около трех лет работал в московском филиале компании из Саудовской Аравии. Мы занимались разработкой и тестированием сейсмических квадрокоптеров для разведки нефтегазовых месторождений. Приезжали в пустыню и запускали 20 дронов. Жара плюс 50 градусов, вокруг никого, а мы с оборудованием проводим эксперименты.
– Какую цель вы поставили перед собой в этот раз?
– Я решил за четыре года аспирантуры максимально прокачаться и углубить все свои знания. Параллельно я продолжаю работать и писать научные публикации. Совсем недавно с докладом выступал на международной конференции в Шотландии, а в 2024 году презентовал часть научной работы на конференции по робототехнике в Абу-Даби. Этим летом еду в Австрию, на презентацию моей научной работы на самой престижной международной конференции по робототехнике и автоматизации IEEE ICRA 2026.
– В каком направлении вы ведете свою научную деятельность?
– Сейчас я занимаюсь применением и внедрением искусственного интеллекта в управление роботами, квадрокоптерами, беспилотниками и их взаимодействием в группах. Провожу различные исследования, эксперименты, задаю летные миссии, отрабатываю точность управления и позиционирования. В своей последней научной статье описывал метод использования нейронных сетей для генерации полетных данных по мониторингу местности вместо реального сбора данных на территории с помощью дронов.
– Есть ли у вас еще идеи, как можно использовать беспилотные системы в реальной жизни?
– Было бы неплохо развить доставку различных товаров и медикаментов в труднодоступные места на Крайнем Севере. А вторая идея — мониторинг зимников, когда раз в два-три дня беспилотник пролетает, смотрит состояние дороги, сколько машин стоит, сколько едет и какая-то статистика собирается. А если не выходит на связь какая-то команда, то, благодаря пролету беспилотника, спасатели быстро понимают, где находятся люди. И еще есть сложный вызов – сделать так, чтобы БПЛА летел в режиме минус 40–50 градусов, в условиях сильного ветра или сделать высокую автономность в случае потери связи. Я был бы рад поучаствовать в реализации хотя бы одной из этих задач.
– Вы уже посвятили высшему образованию девять лет. Что вас все это время мотивирует продолжать учиться?
– Ответ простой — большой интерес. Мне никогда не хотелось заниматься простыми вещами. А с каждым курсом я с головой уходил в новые знания и ни разу не заставлял себя учиться.
В движении к высоким результатам
– Насколько вообще совместимы профессиональный спорт и научная деятельность? Есть ли какая-то связь между успехами в обеих сферах?
– Есть официальные исследования, согласно которым люди, которые занимаются спортом, успешны еще и в работе, бизнесе и семье. Думаю, что спорт сильно дисциплинирует, вырабатывает целеустремленность. То, как мы ставим себе цели в спорте, точно коррелируется с тем, как мы ставим цели в других сферах жизни. Спорт учит планировать работу и систематически, медленно двигаться к ее завершению, не отступать перед трудностями и добиваться своего.
С одной стороны, спорт отнимает время и силы, с другой — увеличивает ресурсы организма, вырабатываются новые митохондрии, метаболизм улучшается. Я и сам замечал, что объем энергии возрастает. И уже появляется больше сил реализовывать себя в той же научной деятельности.
Думаю, что в целом спорт меняет склад ума и отношение к жизни. Пока ты движешься к высоким результатам, оптимизируешь всю свою жизнь: стараешься выделять больше времени на сон, хорошо питаться, восстанавливаться, эмоционально не перегружаться.
– В этом интервью вы рассказали о многих своих целях, которые уже удалось осуществить. Какие «вершины» вы планируете покорять в ближайшем будущем?
– В спорте я поставил себе цель — к 35 годам достичь своего максимума в плане физической подготовки и попасть в топ-100 спортсменов России по ультратрейлраннингу. Чувствую, что сейчас самое время, чтобы добиваться высоких результатов.
В академии в планах — успешно завершить аспирантуру. Сейчас я уже на финишной прямой: остался последний год на написание и защиту диссертации.
В профессиональной среде есть планы расти в инженерии, продолжать заниматься искусственным интеллектом и робототехникой. И есть у меня мечта — совместить работу, науку и спорт. Работать в горах, заниматься наукой и технологиями и там же бегать.
И еще точно знаю, что когда-нибудь вернусь на Ямал и применю тот багаж знаний и навыков в проектах по развитию нашего Севера.
Помимо инженерии и робототехники, можно еще и экстремальные виды спорта культивировать. Да и просто в родные места тянет. Я каждый год езжу домой на зимние праздники, до сих пор участвую в лыжных гонках за сборную Ямальского района. Мне кажется, все, что было в юности, в период моего проживания на Севере, закалило мой северный характер. И всю жизнь я двигаюсь на нем.
Текст: Ирина Литвинова
Журнал «Ямальский меридиан», № 6, 2026 г.
Авторы
«Ямальский меридиан»
обновлено: 09:33, 30 июня 2026