Спецоперация
Быть рядом. История героической семьи из Аксарки
У Евдокии Абышевой, матери семерых детей из Аксарки, на СВО без вести пропал старший брат, погибли племянник и муж, с фронта вернулись два старших сына. Евдокия Фёдоровна не понаслышке знает, каким чутким бывает материнское сердце и как не опускать рук, когда жизнь семьи неизбежно меняется.
Время для чтения ~ 13 минут
– Я родилась в деревне Лаборовая, здесь, на Ямале. Всегда мечтала стать учителем, но свободных мест при поступлении не было, пошла учиться на ветеринара. Позже я всё-таки получила педагогическое образование, — начинает рассказ Евдокия Абышева. – В 19 лет я встретила своего первого мужа. Он попал в больницу, где меня попросили помочь. Поженились мы в 1990 году и родили шестерых детей. Жили дружно, я во всем старалась мужу помочь, следовала за супругом. Он был художником, мастером. Вместе с ним я оказалась в школе-интернате для детей-оленеводов, где он вел уроки технологии, а я стала воспитателем. Проработала там 26 лет. Только недавно ушла: на плечи легла забота о пожилой матери.
«Работа в северной школе-интернате — это когда ты сразу и мама, и няня, и психолог, и педагог. Ребят привозили на весь год — с августа по май, так что мы, воспитатели, заменяли им в новом месте родителей. Детей распределяли в «семьи» — разновозрастные группы, где могли для легкой адаптации оказаться братья и сестры из одной семьи. Одна такая семья — «Мамонтенок» — была закреплена за мной. После учебы у каждого ребенка надо было проверить домашнюю работу, поддержать, мы регулярно устраивали праздники, что-то обсуждали. Недавно я оставила эту работу, а меня зовут обратно. Взрослые воспитанники всегда узнают, подходят на улице. Многие стали хорошими успешными людьми, преуспели в спорте. Я всех помню и уважаю».
– Как же вы успевали воспитывать своих детей? Остались ли они на Севере?
– Как справлялась — сама не знаю! — смеется Евдокия Фёдоровна. — Вспоминаю то время и удивляюсь… Отец всегда мне говорил: «Никогда не сдавайся. Будь сильной!» Так и получается по жизни, дети стали моей опорой. Собственные сыновья и дочери частично разъехались. Стараемся со всеми поддерживать связь. Теперь в гости приезжают внуки — у меня их 13.
– Почему ваши сыновья решили пойти на СВО? Как это случилось?
– Осенью 2023 года ко мне подошел Руслан и сказал, что собирается идти воевать. Как только об этом узнал старший сын Дмитрий, он также не раздумывая подписал контракт. На тот момент погиб мой племенник, сыновья не смогли остаться в стороне. Следом, 8 декабря, ушел мой муж. Он с самого начала озвучивал мысль, что, если будет нужен, пойдет, что, таких мужчин, как он, можно забирать. Мол, у молодых еще вся жизнь впереди, а у взрослого поколения и жизнь уже за плечами, и опыт военный больше: все-таки раньше служили по два года. Он работал в котельной. Собирался после отдачи военного долга вернуться, говорил: «Не переживай, всё будет хорошо, главное, ждите меня». Конечно, я ждала всех очень сильно — и сыновей, и мужа. Мы даже намечали планы на лето, но судьба распорядилась иначе… Мой второй муж Абышев Леонард Викторович назад не вернулся.
– Куда распределили ваших мужчин?
– Дмитрий и Руслан надеялись попасть в одно место, но получилось по-другому. Дмитрий отправился на острова на Днепре. Его определили в снайперы, в морскую пехоту. Хоть он и не служил в армии до этого, показал удивительные способности — метко стрелял, всё быстро схватывал. А еще признавался потом, что компьютерные игры на военную тему ему очень помогли: уже было представление о тактике. Руслан стал гранатометчиком, его забросили под Авдеевку, туда же попал и мой второй муж Леонард, но в итоге они там не пересеклись. Оба сына занимались спортом, думаю, это тоже им помогло.
– Удавалось хоть иногда получить от них весточку?
– Мы старались как можно чаще созваниваться, когда выдавалась возможность. В этот период я убедилась, как же удивительно чувствуешь своих детей и любимых. Даже на расстоянии. Случилась целая серия странных по совпадению эпизодов.
– Поделитесь.
– Началось всё с сына Дмитрия. Командир поставил задачу: разведать острова на Днепре, за которые шел бой. Напряжение колоссальное. Ребят высаживали на лодке к острову, нужно было очень быстро спрятаться, сразу же занять незаметную позицию. Над ними кружили коптеры с тепловизорами. Если они увидят тепло человека или даже следы от пребывания человека — мусор или что-то иное, — тут же обстреливали. Молодые парни, оставив после себя что-нибудь или закурив, погибали по глупости. Как-то раз, когда ребята высадились из лодки, они все побежали за Димой — это неправильно и опасно, нужно разбегаться в разные стороны. Но когда со всех сторон обстрелы, это очень страшно, никто не сообразил, что делать, паника. У Дмитрия было три случая, когда гибель была очень близка.
После первого эпизода вокруг начали взрываться бомбы, очень много новобранцев погибло, но Дима успел спастись. Второй раз снаряд разорвался в десяти метрах от него. Перед третьим разом вызвали на острова раньше обычного, как правило, давали отдохнуть дней десять. Сын что-то предчувствовал и сказал мне перед уходом по телефону: «50 на 50 — вернутся или нет». Командир отправил сына и еще двух парней на разведку территории. 19 декабря они попали под жуткий обстрел. А накануне муж мне рассказал, что увидел сон: идет в лесу и вдруг встречает нашего Диму, тот сидит на пенечке, левая рука болтается…
– Что в итоге случилось?
– В том бою был обстрел, взрывались снаряды. Его друга ранило. Дима его спрятал, сам подальше отошел, чтобы тепло коптерами не считывалось. Попросил еще товарища: «Ты только не кури, чтобы коптер не заметил». Отошел от друга и спустя время снаряд прилетел ровно в то место, где он лежал. На его глазах. Сам Дима спрятался в воду, чтобы его не заметили. Он уже полуживой был. У него самого ранения были в ногах, контузия, но от адреналина он ничего не чувствовал. Перевязал рану как мог – наложил жгут, чтобы кровь остановить. Уже от бессилия начал засыпать. Говорит, плакал. Вспоминал покойного отца, о Боге думал, хотя не верил до этого. Ноги были отморожены: зима же, вода холодная. Чудом в какой-то момент услышал голоса — свой позывной. Говорит, сил уже не было, но как смог собрался с духом и прокричал, что живой. Его чудом заметили и спасли. Быстро-быстро погрузили в лодку. Оказали первую помощь. Как пришел в себя, позвонил: «Мама, я живой!» Ну а потом — больницы. Реабилитация. Одну ногу получилось спасти, на второй началась гангрена — частичная ампутация. Из Симферополя его перевели в Москву — я сразу туда прилетела. С тех пор он долго восстанавливался, а я была рядом с ним: постоянные перевязки, ежедневный уход. Как приехал домой, было сложно: кричал во сне, ничего не хотелось. Протез поставили в 2024 году.
– А что произошло с мужем и сыном Русланом? Почему они так и не пересеклись?
– Не знаю, почему. За Руслана у меня душа не болела так, как за Диму: я точно знала, что всё будет с ним хорошо. Наверное, его сберег Бог, наши молитвы за него. Он так же, как и муж, должен был попасть в ряды тех, кто брал Авдеевку. Но в последний момент их развернули. Сказали, пойдут мужчины постарше. В итоге Руслан был в Авдеевке уже чуть позже, после ужасных боев. Конечно, после возвращения ему тоже было непросто морально прийти в себя. В апреле он приехал, начались проблемы по неврологии. А вот муж попал в те самые бои в январе. Но после связи не было. Ничего не было понятно. Помню, с 13 на 14 января я проснулась в ночи с истерикой — что-то нахлынуло, и я начала рыдать прямо во сне… Только 20 марта мне позвонил военный, полковник: «Здравствуйте. Мы сегодня транспортируем вашего мужа». Я стала спрашивать, в каком госпитале ждать. Голос в трубке растерялся: «Извините, вам должны были сказать раньше… Погиб 14 января». Мы хоронили его в апреле — собрался весь поселок Белоярск, где мы ранее жили.
– Что вам помогло и помогает пережить жизненные потери?
– Мужа не хватает очень сильно. Душевная рана не может затянуться, как его не стало. До сих пор не верится, что он не вернется. Мы любим и помним его. Конечно, меня всегда поддерживали и спасали мои дети — сыновья всегда рядом, подставят плечо. Дмитрий и после смерти первого мужа проявил себя, как настоящий мужчина, хоть и был тогда маленький, сказал, что станет новой опорой в семье. После потери второго мужа, который стал всем моим детям родным и близким человеком, мы также сплотились с детьми. Быть рядом, быть друг у друга — невероятно важно. В любых временах и обстоятельствах.
Старшая дочь Евдокии Абышевой — Валентина (1992 г. р) — живет в Тюмени, закончила медицинский университет, врач-неонатолог, врач-узист. Двое детей.
Сын Дмитрий (1993 г. р) учился в нефтегазовом колледже, на СВО ушел осенью 2023 года, вернулся. Четверо детей. Сейчас живет в Аксарке со своей семьей.
Сын Руслан (1996 г. р) также ушел на СВО осенью 2023 года, работал в детском саду заведующим хозяйством. Трое детей.
Дочь Александра (1998 г. р) — воспитатель, сейчас в декретном отпуске, воспитывает двух детей, проживает в Салехарде.
Дочь Виктория (2002 г. р.) — юрист, живет в Тюмени, в декретном отпуске, воспитывает двоих детей.
Надежда (2007 г. р.) учится в медицинском колледже в Санкт-Петербурге.
Младший в семье — Эдвард (2011 г. р.), сын от второго брака, сейчас учится в седьмом классе.
Текст: Галина Соловьёва
Журнал «Ямальский меридиан», №1, 2026
Авторы
«Ямальский меридиан»
Темы